Когда небо обращается в пепел - Нин Горман

и профиль. Эш подходит и наконец берет меня за руку. Пусть в этом жесте нет ничего особенного, у меня на сердце становится теплее. А присутствие Эша становится реальным. Его возвращение, слова, сказанные в комнате, обещание… Нет, все перечисленное не отменяет месяцев отсутствия и метаний, но сейчас он здесь, и только это важно… От эмоций Эш сжимает мои пальцы чуть сильнее, и меня это трогает до глубины души. Я знала, что звук сердцебиения так на него подействует.

– Хотите узнать про пол ребенка?

Я отрываю взгляд от Эша, чтобы посмотреть сначала на врача, потом на экран.

– Ну знаете, хотелось бы узнать про целого, а не про половину, – ворчит Вероника, которая, как обычно, за словом в карман не лезет.

– Я имею в виду, хотите ли вы узнать, мальчик это или девочка.

– Я смотрю, про выражение «разрядить обстановку» вам на лекциях не рассказывали. Просто, не знаю, как вы, а я сейчас расплачусь от избытка чувств! – восклицает Вероника, обмахиваясь журналом, который она прихватила в приемной.

– Я тоже, – поддакиваю я, шмыгая носом.

Поправочка: я уже плачу, да и моя подруга тоже.

А вот Эш сидит, стиснув зубы, и я не знаю, то ли он из последних сил сдерживает слезы, то ли растерян, то ли его просто бесит неугомонная Вероника.

– Так чего, Скай, да или нет? – спрашивает она. – У меня такое чувство, что я сделала тебе предложение, а ты медлишь с ответом! Нет, это издевательство какое-то, я не могу…

– Да, я хочу знать, а ты?

Я накрываю руку Эша своей рукой, чтобы привлечь внимание.

– Я? – переспрашивает он, словно очнувшись.

– Да. Ты хочешь знать, кто это – мальчик или девочка?

Все, что нам нужно сделать, – дать короткий ответ на простой ответ. Но для нас обоих это огромный шаг. Особенно для Эша. Еще неделю назад он был на дне, а сейчас…

Он читает в моих глазах, что я не буду его заставлять, и он волен принять любое решение. Эш молча соглашается. Я тоже читаю это в его глазах.

– Да, мы хотим знать, пожалуйста, – говорю я врачу.

А она смотрит на нас и торжественно объявляет:

– У вас будет девочка.

Переполненные радостью и удивлением, мы с Эшем переглядываемся.

Где-то глубоко внутри меня зарождается странная убежденность: эта маленькая девочка будет любима и мамой, и папой. И с этого дня все будет хорошо.

– Слава тебе, Господи! Нам не придется иметь дело с мини-версией Эша! – Вероника спешит разбавить всеобщее умиление. – Боюсь, детские садики Блумингтона к такому не готовы…

– Эш – До первой крови

Don't you let me go this time

Don't go baby, it's time for us you know[61].

Cold Night, You Me at Six

Вероника высаживает нас на парковке, и мы бредем по дорожкам кампуса к общежитию. Как обычно, в машине она и слова не дала никому сказать, так что у меня было время переварить последние события: встречу со Скай, знакомство с ребенком… с дочерью. Крохотным хрупким существом, за которым мы наблюдали на экране монитора. Еще несколько недель – даже несколько дней! – назад меня пожирало чувство вины за то, что я ее отец, что я не могу быть с ней. Но правда в том, что не любить ее я тоже не могу. Мисс Паркс была права: все преграды у меня внутри, и любовь, которую я чувствую к тем, кто мне дорог, способна их сокрушить.

В лифте моя рука находит руку Скай. Мы молча переплетаем пальцы. Когда двери открываются, я сразу иду вперед, но через несколько шагов чувствую, что меня тянут назад.

– Подожди, – просит Скай.

Она остановилась и теперь напряженно вглядывается куда-то в конец коридора.

– Что случилось?

– Те люди, вон там, возле моей комнаты, – мои родители.

Я смотрю на супружескую пару, которая резко выделяется на фоне молодых студентов. Эти двое выглядят до ужаса… нормальными. Как и большинство монстров в человеческом обличье, полагаю.

– Хочешь, уйдем и вернемся позже?

– Нет… Пожалуйста, можешь меня подождать?

– Уверена?

– Да.

Скай отпускает мою руку и идет навстречу своим демонам.

Она открывает дверь комнаты и приглашает родителей войти, даже не обняв их и не сказав: «Привет!» Я чувствую, что она вся на нервах – их появление ее не обрадовало. Я никогда не забуду, в каком состоянии она вернулась в прошлом году после Дня благодарения в кругу семьи. И это не говоря о следах ремня на ее спине.

Мне здесь делать нечего, а если останусь болтаться в коридоре, меня очень быстро отсюда выдворят. Но заставить себя уйти и подождать в другом месте я тоже не могу. В конце концов я подхожу к комнате, но не могу разобрать ни слова. Что ж, пока никто не кричит, наверное, это хороший знак. Чтобы убить время, я достаю телефон и проверяю, нет ли сообщений.

Сибилл написала: спрашивает, как дела и как прошел визит к доктору. Я вспоминаю чувства, охватившие меня, когда я увидел ребенка на экране, и пишу, что это девочка. Пальцы чуть заметно дрожат.

Я думаю о той ночи в Нью-Йорке, когда я наконец прочитал письмо мисс Паркс. Я вернулся домой под утро и все рассказал Сибилл: про беременность Скай, про то, что мы снова сошлись и я поэтому задержался в Блумингтоне. Мне не пришлось говорить о том, что у меня сердце рвется пополам, – Сибилл поняла все без слов. Я загнал себя в тупик, а Сибилл помогла найти выход: «Эш, ты не можешь бросить ее одну. Со мной были мама и ты, а у Скай никого нет, кроме лучшей подруги. Я не хочу, чтобы она проходила через это в одиночку. Если ты вернешься к ней, нас ты не потеряешь – ты ведь этого боишься? У тебя большое сердце, в нем хватит любви на всех, я уверена».

Больше всего я боялся признаться Элиасу, что мне придется снова уехать. После всего, что произошло – сначала побег, потом драка в детском саду, – я не горел желанием его оставлять. Но когда я рассказал ему правду, Элиас, совсем как его мать, отпустил меня не колеблясь: «Если у малыша Скай нет папы, ты должен быть с ней. Ты хорошо заменяешь пап, которых нет».

Я был до того тронут, что расплакался и крепко обнял его. А потом пообещал, что вернусь, как только смогу.

Так я снова