Сердце и порох - Э. Б. Голден

Сердце громыхало в ушах, но она, судя по всему, не пошла за мной. Выдохнув с огромным облегчением, я нырнула в спальню Брегана.

С его койки меня прожигала взглядом Шури.

Я замерла на месте.

– Это все ты, да? – Она медленно поднялась на ноги.

– Чего?

– Я все понять не могла, кто это мог сделать, зачем. Но это ты как-то ее послала. Чтобы избавиться от меня. Так?

Нира.

– Не понимаю, о чем ты.

Она бесшумно сократила расстояние между нами. Образ милой девочки исказился, обнажая беспощадность, которую я заметила в ней еще в первую встречу.

– Будь осторожна. – Она потянула себя за рукав свитера. Рукав, в котором она прятала нож.

Я подавила желание рыкнуть, пригласить ее попытаться. Вместо этого с нервной улыбкой ответила:

– Мне кажется, ты что-то не так поняла.

Она фыркнула:

– Спокойной ночи, Вота.

И тебе, подумала я. Это была ее последняя ночь в этом храме.

Сцена тридцать третья

Фирин

Сейчас

На следующее утро я проснулась до рассвета и помогла Найф и Тэзу готовить завтрак. Пока все ели, я развлекала Финнин отцовскими фокусами с монеткой. Когда Жак попросил помощи со смешиванием краски для стен замка, я вызвалась первая. К тому времени, как начался полноценный рабочий день, Мезуя нашла меня, перепачканную краской и промокшую от пота, в задней части храма, помогающей Тэзу таскать коробки с костюмами и реквизитом из гардероба к Найф, чтобы она могла в них порыться.

Мезуя с профессиональной искренностью поблагодарила меня за помощь и предложила остаться еще на несколько дней. Даже не на неделю.

– Мы правда очень благодарны, – настаивала она.

– Понимаю, – сказала я.

Кивок ее был сдержанным, но сцепленные за спиной руки немного расслабились.

– Может, я могу помочь? Была бы рада показать Шури, над чем мы уже работали. Танец на балконе, например?

Мезуя вскинула брови:

– Очень щедро с твоей стороны. Спасибо. – Она жестом подозвала к себе Шури, которая стояла возле утонувшей по колено в костюмах Найф. – Вота предлагает показать тебе танец на балконе.

– Да ну? – Шури успела умыться, переодеться в чистые брюки и завязать волосы в хвост. Она вся сочилась скептицизмом. – Может, тогда начнем с моего монолога перед танцем?

Я напряглась. Не рассчитывала, что Шури пойдет на сцену первая, но Мезуя жестом пригласила ее наверх, и я могла лишь сесть в первом ряду и смотреть. Недоделанный замок казался таким огромным, пока она взбиралась на балкон в окружении башенок.

Конструкция заскрипела.

По команде директора она приступила.

– Да что со мной не так? – простонала она. – П-почему я не могу играть? Папа, прошу тебя, ты не понимаешь. – Она встряхнула руками, глядя на них, будто они были чужими. – Словно… словно, чем дольше я играю, тем больше в моих пальцах п-паники.

Она была хороша.

Я сжала в кулаке лежащие в кармане болты. Когда я поднимусь на сцену, о ее талантах все забудут. Пока все были поглощены выступлением Шури, я достала болты и вложила их в складки ее куртки, лежащей на скамье рядом со мной.

Когда Шури закончила монолог, кто-то свистнул. Она встала, декорация скрипнула. Я похлопала вместе с остальными. Спрыгнув со сцены, она сухо торжествующе улыбнулась мне. Выслушала комментарии Мезуи, развернулась:

– Там наверху тесновато для двоих. Покажешь танец? А я потом попробую.

Я широко улыбнулась ей:

– С радостью.

Шури села на первую скамью, не сводя с меня глаз. Осторожными, выверенными шажками я забралась наверх и встала на балконе. Древесина застонала. Волосы на руках встали дыбом, но отступать было поздно. Я уже все решила.

– Готова, – крикнула я музыкантам.

Смычки взлетели к струнам. Зазвучали чистые ноты. Я отбила вбитый мне в голову Найф ритм. Развернулась на месте, прыгнула – и всадила каблук ровно в центральный шов балкона.

И тот раскололся.

Дерево треснуло, переломилось, и вот я уже падала, неконтролируемо, едва успев выставить перед собой руки, прежде чем рухнуть прямо по центру обломков декорации. Легкие перехватило, воздух покинул меня, и я отчаянно попыталась перевернуться.

Пару секунд спустя кислород потоком хлынул обратно в легкие, а вслед за ним пришла пронзительная боль. Из моей левой руки сквозь порванный рукав торчали окровавленные обломки. Что-то внутри меня кричало, что я переборщила, но я сосредоточилась на теплой ниточке иллюзии в своей груди и, глубоко дыша, притупила ощущение боли – научилась этому за последние несколько лет. Спектакль еще не был окончен.

– Вота! Вота! Ты в порядке? – Тэз отшвырнул прочь пару останков декорации, пытаясь откопать меня. – Святые, у тебя кровь. – За его спиной показался Жак, зажав рукой рот.

– Нормально, – соврала я, вылезая из обломков с помощью Тэза.

Вся труппа смотрела на меня. В ушах звенело.

– Что случилось? – воскликнула Мезуя.

Снова появился Жак, вцепившись руками в волосы:

– Нескольких несущих болтов не хватает. Клянусь, они были на месте.

Джаари оставила скрипку и сбежала вниз с балкона храма, направляясь прямиком к Шури в первом ряду.

– Твоих рук дело?

Шури подскочила:

– Что?

– Ты поэтому здесь шныряла вчера ночью? – Голос Джаари стал выше на октаву. – Болты выкручивала?

– Не было меня здесь ночью.

– Я тебя видела, – взвизгнула Джаари.

Сработало. Все шло по плану. Прошлой ночью к сцене я ходила с лицом Шури, и Джаари купилась на мою уловку.

Шури встала:

– Если тут кто и виноват, то это она. – Она ткнула пальцем в мою сторону.

Я попятилась, врезаясь спиной в Тэза:

– Что? Я ничего не делала.

– Ну очевидно же, что она! – рявкнула Шури. Но это никого не убедило. Моя рука истекала кровью. Кто бы поверил, что я сделала это с собой сама? Я бы рассмеялась, если бы глаза не жгло от болезненных слез.

– Все успокойтесь, – сказала Мезуя. – Не будем кидаться обвинениями.

Откуда ни возьмись, появилась Найф с корзиной медицинских припасов.

– Иди сюда, – прошептала она, помогая мне сесть на корточки, и прижала толстую тряпку к самой глубокой ране. Стиснув зубы, я терпела, пока она доставала из меня щепки.

– Не делала я ничего. – Шури схватила свою куртку.

Болты со звоном рассыпались по полу.

Джаари поджала губы:

– Да что ты?

– Она небось мне их и подкинула! Ну вы же не думаете, что…

Скрипнули входные двери. Застучали шаги. В основной проход хлынул солнечный свет, и в храм вошел не кто иной, как временный президент Хулей в сопровождении нескольких полицейских с сияющими жетонами. Бреган в их числе.

Все мое тело содрогнулось.

– Добрый вечер, – поприветствовал президент ошарашенный зал.

Я попыталась