Лондон pret-a-porte - Олег Селиверстов

– Успокоились?

Кэт с минуту постояла между нами, ожидая, пока схлынет адреналин, и отошла собирать разбросанные вещи.

– Эй, Мальвина! Опять нарываешься? Убери свою еб…ю камеру! – крикнул Николя, бросив взгляд за мою спину.

Я обернулся. Босая Симона, забравшись на стул, бесстрашно фиксировала происходящее на видеокамеру.

Не обращая внимания на угрозу, она продолжала снимать.

– Медленно доходит, да?

Николя сделал шаг в ее сторону. Я преградил ему дорогу.

– Джентльмен, говоришь? Баб защищаешь? – хмыкнул он.

– Вроде того, – ответил я, чувствуя, как напряглись мышцы.

– Смотри, в Лондоне полно темных переулков, – процедил Николя, приглаживая волосы.

Он осторожно обошел меня, оделся и направился к дверям, наступая на посуду и приборы, валявшиеся на деревянном полу. Среди них виднелся мой котелок. Еще до того как Николя поравнялся с ним, я понял, что сейчас будет. Черный остроносый ботинок как бы невзначай наступил на котелок и замер на секунду, словно прикончив его.

Я улыбнулся. Пусть так, еще поквитаемся.

Николя, не оборачиваясь, прошел сквозь поредевшую и затихшую толпу и вышел на улицу.

Около стола, обступив Влада, возмущенно требовали объяснений официант и метрдотель. Кэтрин развешивала плащи и куртки на вешалку. Макс сидел в отдалении, вытянув ноги и вытирая лицо салфеткой. Я подобрал сплющенный котелок и подсел к нему.

– Скотина, урод, фатермордер [60] . Скользкий, как змееныш.

Если бы я был трезвый, убил бы, – кручинился Макс, смачивая салфетку шампанским.

Его правый глаз заметно покраснел. Я спросил, что произошло.

– Не помню точно, – промычал Макс, – Николя что-то ляпнул про Шекспира, а Кэт его подколола, потом я что-то сказал. Да какая разница, он давно нарывался… Ой, бля, мой глаз! Теперь синяк будет. Как ты думаешь, эта французская кислятина не хуже перекиси водорода?

– Лучше водкой, – посоветовал я. – Пошли за стол.

– Подождите, не уходите. Еще пара крупных планов, – послышался возглас Симоны.

Видеокамера, мигая красным огоньком, сохраняла мгновения, чтобы превратить их в прибыль или оставить для истории.

– Ты что, меня без кепки снимала? – возмутился Макс, встрепенувшись. – Быстро все сотри! Где моя кепка? А это что у тебя? – он выхватил у меня сплющенный котелок. – Вау! Новая модель шляпки. Котелок а-ля блин! – развеселился кутюрье, приладил на макушку котелок и повернулся к камере. – Снимай. Пусть все видят – ободранный, но не побежденный!

– Готово, класс! – через минуту Симона выключила камеру. – Жаль, что нельзя повторить начало драки. Влад, помоги мне слезть со стула.

Влад, что-то объяснявший официанту, обошел стол и подал Симоне руку. Она учтиво поклонилась, затем, будто спускаясь с подножки кареты, высоко приподняла край платья. Упругие ножки с аккуратными маленькими ступнями, белоснежный гипюр на подвязках чулок. Противная куртизанка – желанная и недоступная! Я отвернулся и наткнулся на острый взгляд карих глаз принцессы из Челси. Кэтрин все поняла.

Смутившись, я взял со стола бокал с виски и опустошил его одним глотком. Да, я действительно безмозглый осел. И, похоже, окончательно потерял Симону. В любви надо следовать за сердцем, пусть даже слепо и безрассудно. На то она и любовь. И надо расстаться с Кэтрин по-доброму, хотя она и так обо всем догадалась.

Страсти улеглись. Посетители, заняв свои места, вернулись к пиву и разговорам. Кэт что-то шепнула на ухо Владу, и они отошли к стойке бара.

– Ничего не вижу, – бормотал Макс, часто моргая правым глазом. – Дайте кто-нибудь зеркало.

Симона достала из рюкзака пудреницу и протянула брату:

– Ах ты мой храбрый портняжка! Не три, а то попадет инфекция, и будешь одноглазым, как адмирал Нельсон.

– Кошмар, трындец! – заверещал Макс, рассматривая свое изображение. – Как я теперь появлюсь в «Jojo»?

Симона взяла кутюрье под руку и повела в туалет умываться. Я остался один. Полупустые тарелки, бокалы, разлитое шампанское. Замечательно отпраздновали создание модной империи! Час назад меня распирало от важности и гордости, а сейчас я осознал, что не знаю, что со всем этим делать. Взвинченные кутюрье, белошвейки, джуббоне и меховые трусы, пьянки, драки и пятьдесят миллионов евро. Чужой город, чужая страна, чужие деньги.

Мне стало грустно и тоскливо. Еще бокал виски, и домой, точнее, в апартаменты, а еще точнее – в бывший чулан.

Я подошел к вешалке, надел плащ.

Влад с Кэтрин что-то обсуждали у стойки бара. Заметив, что я собираюсь уходить, она демонстративно отвернулась. Что ж, так и должно быть. Глупо выходить замуж за бедного «автослесаря». Я взял помятый котелок. Черный фетр изогнулся, точно крыло автомобиля после аварии. Повертев в руках испорченную «императорскую корону», я бросил ее на стол и покинул место сражения.

Что-то не везет мне с модными шляпами. Ни «ковбой Мальборо», ни «Джонни Уокер» [61] из меня не получились.

* * *

Свет фонаря над дверью апартаментов с трудом пробивался сквозь сгустившийся туман. Мои руки уже в который раз тщетно обшаривали карманы в поисках ключей. Я отчетливо помнил, что закрыл дверь и положил ключи в карман плаща. Но их там не оказалось. Спустившись по ступенькам, я внимательно осмотрел дорожку и куст, подсвечивая зажигалкой. Ничего, кроме мокрой травы и гравия. Вот незадача. Скорее всего, ключи (от бутика и апартаментов) выпали во время потасовки в пабе. И, как назло, хозяйка уехала навестить родственников. Придется кому-то звонить и просить приехать в бутик. Запасной ключ от каморки лежал в ящике моего стола.

Позвонил Максу. Оказалось, что свои ключи он отдал Симоне, которая поехала в бутик переодеваться. Завтра утром она собралась улетать в Москву.

Неудача. Встречаться с Симоной не хотелось.

– Давай, я ей позвоню, – предложил Макс. Я согласился, деваться было некуда. Через пару минут Макс перезвонил:

– Поезжай, Мальвина ждет в бутике. Good night.

– Спасибо.

– Не за что. Я бы на твоем месте женился на Кэт. У меня тут родилась одна идея насчет свадебного фрака…

Я нажал кнопку сброса.

* * *

– Что, Пиноккио, потерял золотой ключик? – Симона расчесывала волосы у зеркала и даже не обернулась, когда я вошел.

Сиреневая куртка брошена на канапе, на стуле висят клетчатые штаны. Пайетки на фиалковом платье поблескивают в бесконечности зеркальной глади.

– С кем не бывает, – я хотел быстро подняться наверх, но заметил на столе бутылку виски и два бокала.

Зачем она их приготовила? Антуан, ты совсем глуп или слишком пьян? Я налил виски в бокалы и подошел к Симоне. Она повернулась ко мне и взяла бокал. Наши губы оказались совсем близко.