Лондон pret-a-porte - Олег Селиверстов

– Эй, эй! – откидывая голову назад, шутливо сказала Симона. – Золотой ключик не здесь, он наверху.

– А Мальвина совсем рядом!

Я нежно провел пальцами по ее шее: какой трепетной и мягкой может быть кожа! Бретелька платья, не сопротивляясь, сползла по плечу. Набухший сосок уперся в линию судьбы на моей ладони.

– Вот, блин, как же я с тобой замучилась, Антуан, – тихо проговорила Симона и крепко обняла меня.

Мои губы ощутили вкус ее кожи на плече. В глубине зеркала двое тоже тесно прижались друг к другу.

Мы состаримся и умрем, но мужчина и женщина в зазеркалье останутся вечно молодыми, и, возможно, когда-нибудь мы встретим их…

Клетчатый плащ полетел на пол, за ним пиджак Черрути. Стягивая пуловер и не в силах сопротивляться желанию, я набросился на Симону.

«Платье, платье, блин… Макс меня убьет, если мы его испортим…» – шептала Симона, целуя мои губы.

Я же боролся с молнией на брюках, проклиная цивилизацию и вспоминая удобство шотландского килта.

* * *

– У тебя совсем худая попа.

Голос Симоны медленно проникал в сознание, с трудом прорываясь сквозь пелену сладкой истомы.

– Совсем никто не кормит. Отощала, бедненькая.

Я открыл глаза. Теплая рука гладила мои неприкрытые ягодицы.

– И мерзнет. Меховые трусы не помешали бы, – пробормотал я, приходя в себя.

Видимо, от переизбытка чувств и алкоголя я выключился на какое-то время.

В моей руке откуда-то оказалась крупная пуговица. Я нашарил плащ, валявшийся рядом с канапе, и укрылся.

– Дай я встану, – Симона приподнялась на локте и поцеловала меня. – Не смотри.

– Как скажете, – я закрыл один глаз, а ко второму приставил пуговицу с четырьмя отверстиями.

Смешно: обнаженная Саломея в перекрестье дырок пуговицы. Любопытная получилась бы фотография.

– Я возьму пока твой пуловер?

– Угу.

Я убрал от глаза пуговицу и с улыбкой наблюдал, как Симона натягивает пуловер. Он повис на ней, как короткое платье.

– Ты просто крейзи, даже свет не выключил. А если кто-нибудь заснял на мобильный то, что мы тут вытворяли? С улицы отличный обзор. Опубликуют в Интернете.

– Будет забавно, – усмехнулся я, представив себя героем домашнего порнофильма. – Ты же сама хотела реалити-шоу.

– Нет уж. Пусть другие выставляют себя идиотами. Где мой маленький аксессуар? Куда ты его бросил?

Я поискал на диване, нашел стринги и протянул ей.

– Я же просила – не смотри на меня.

– Ты красивая.

Она смутилась, выключила свет и легла рядом.

Бутик наполнился розовыми отблесками рекламы «Simply pleasure.com». Я погладил ее плечо. Мы молчали. Тишину нарушало какое-то постукивание в соседнем доме.

Мимо бутика проехал кэб, подмигнув желтым фонариком. Промелькнула тень запоздалого велосипедиста. Мы лежали, согревая друг друга, и на мгновение мне показалось, что вся остальная жизнь – кадры кино в этом огромном стекле витрины, а манекены – безмолвные, идеальные зрители.

– Знаешь, а ведь платья живут недолго, – тихо проговорила Симона. – Иногда – всего один день. А потом висят на вешалках, как мертвые.

– Тебе плохо?

– Хорошо. Сейчас хорошо. Но кто знает, что будет завтра?

– Ты просто устала, – я запустил пальцы в ее волосы, медленно перебирая их. – Как наш фильм?

Симона привстала, облокотилась.

– С фильмом все отвратительно. Говорят, нет интриги, нет конфликта. Видимо, из меня дрянной режиссер. «Зритель жаждет крови, драмы», – сказал редактор. Блин, где я ему драму возьму? Убить кого-нибудь, что ли?

– Дай мне голову Иоканаана, – зловеще произнес я.

– Вот-вот. Я денег назанимала, чтобы сделать монтаж, а они…

– У кого заняла? – нахмурившись поинтересовался я.

– Какая разница?

– Большая! Я как-никак в доле, – попытался пошутить я и тут же пожалел об этом.

Симона отодвинулась от меня, привстала и села на край дивана.

– Я же тебе обещала, что верну деньги, – с вызовом ответила Симона, встала и начала надевать клетчатые брюки.

– Так кто дал денег? – упрямо повторил я.

– Серж! – бросила Симона. – Полегчало? И фотокамеру он подарил. Точнее, добавил денег на ее покупку. И я с ним пару раз переспала… полгода назад… – Она вдруг заплакала. – Ну почему, почему надо обязательно выпытывать, с кем, где, когда?

Обозвав себя глупцом и болваном, я вскочил, обнял ее. Она не вырывалась, уткнулась мне в грудь.

– Я была полная дура, – Симона вытирала слезы рукавом пуловера. – Серж сволочь, он сначала кажется таким добрым, отзывчивым. Старается помочь, дает деньги, но потом всегда требует вернуть долг.

Она хотела отстраниться, но я крепче прижал ее к себе.

– Где еще я могла найти денег? Ты тут шотландские юбки примерял… – Она раскрыла полы плаща и поцеловала меня в шею. – Прости, давай больше не будем об этом?

Я ждал вопроса: «Ты меня любишь?», но услышал другое:

– Присмотри за Максом, когда я уеду. Меня очень пугают эти деньги и все то, что здесь творится. Опять приснился одноглазый старик на виселице. Я боюсь за Макса. Мне кажется, Серж ждет удобного момента, чтобы запустить сюда свои грязные руки. Еще этот додик Николя. Псих несчастный.

– Не волнуйся, все будет в порядке.

– Я бы не уехала, но надо что-то делать с фильмом. – Она вздохнула. – В редакции умудрилась полаяться. Все к одному. Жопа какая-то! И сын разболелся. Температура держится вторую неделю. Слава Богу, невысокая. Хотели забрать в больницу, но мама не отдала. Взяла на работе административный и сидит с ним дома. Снова останемся без денег, – она подняла глаза. – Антуан, пообещай, что если произойдет конфликт между Максом и Владом, ты поддержишь брата.

– Конфликт? – я напрягся. – Из-за чего?

– Пока не могу тебе сказать. Просто пообещай, и все. Можно просто пообещать девушке что-то?

Она говорила, не глядя мне в глаза, а словно шепча это моему сердцу, как заклинание.

– Дать слово джентльмена или Робин Гуда?

– Храброго Пиноккио, – улыбнулась Симона. – Сколько времени? Ого, почти двенадцать. Мне пора. Еще вещи собирать. Твой пуловер такой теплый, можно, я не буду его снимать?

– Конечно, здесь полно всякой одежды. Там есть пара рубашек. Сейчас я оденусь и провожу тебя.

– Не стоит. До метро два шага, а ты весь дрожишь. Выпей виски. Ключи от бутика отдашь Максу.

Не давая мне возразить, она надела куртку. Мгновение, и за окном промелькнул призрачный силуэт с рюкзаком за спиной.