От Лукова с любовью - Мариана Запата

Ну и достаточно. Я была маленькой скандалисткой. Это никого не должно было удивить.

– Ладно, Ивану, Аарону и Джеймсу нет нужды знать обо всех моих детских проказах, – сказала я наконец, войдя в кухню.

Мама, сидевшая между Иваном и Руби, широко улыбнулась мне:

– Я как раз собиралась рассказать о тебе что-нибудь хорошее.

– Я был бы не против услышать что-то еще, – подмигнув, заговорил Джеймс.

Вздохнув, я остановилась рядом с Руби.

– В следующую субботу мама расскажет тебе о том, что произошло в тот период, когда мне было от пяти до десяти лет.

Мама отодвинула стул назад.

– Давайте поедим, дети. – Потом она посмотрела на Ивана: – Ты поужинаешь с нами? Это не то, что позволено золотому медалисту, но… – она пожала плечами, – это вкусно.

Мне следовало бы догадаться, что мама пригласит его остаться на ужин. Черт.

Иван секунду как будто раздумывал, пока я стояла и чуть ли не молилась о том, чтобы он отказался, потом, посмотрев в мою сторону, он спросил:

– Ты будешь есть?

Дерьмо.

– Да. Это мой читмил^[21]. – Я не понимала, к чему эти объяснения.

Глаза леденистого цвета на секунду задержались на моем лице.

– Хорошо. – Потом он повернулся к моей маме: – Если хватит на всех, я останусь, но, если нет, я пойму.

Мама хихикнула:

– Хватит на всех. Не беспокойся об этом. – Потом пришла очередь ей замолчать. – Мы едим на кухне.

Иван вскинул брови:

– Прекрасно.

– Неловко получилось, – пробормотала Тэйли, отодвигая стул и вставая. – Я хочу есть.

Как и в последние более чем два десятка лет, каждому из нас вручили по тарелке. Потом мы выстроились в очередь, чтобы наполнить их едой из кастрюль и сковород, расставленных мамой и Тэйли на столешнице. Я, стоя сзади, подождала, пока Иван подойдет к острову, и пропустила его впереди себя.

– Я совсем не удивлен, что ты начала буянить еще в детском саду, – тут же прошептал он.

Я закатила глаза.

– С тех пор я много тренировалась.

Брови на его осточертевшем мне лице поползли вверх.

– Я буду иметь это в виду в следующий раз, если кто-нибудь достанет меня.

Хм.

Было ли это попыткой изменить наши отношения? Не знаю.

– Договорились. – Потом я пнула его по голени. Осторожно. Вообще-то. – Не задерживай очередь, я голодна.

Отступив на шаг назад, он посмотрел через плечо и увидел, что стоит в очереди сразу за Джеймсом, потом, обернувшись на меня, он прошептал:

– Тебя не волнует, что я здесь, не так ли?

Нет. Я, безусловно, волновалась. Я не знала, как себя вести. С ним. С Иваном Луковым, который менее часа назад почему-то сказал, что мы должны попытаться поладить.

После всего, что мы когда-то говорили друг другу, и всего, чем мы когда-то делали назло друг другу, этот мужчина, которого, как мне казалось, я знаю, хотел попытаться подружиться со мной.

Мне не нравилось, что я не понимаю, что делать и как реагировать.

Но я не сказала ему об этом ни слова, главным образом потому, что рядом находились мои не в меру любопытные родственники, и я знала, что по меньшей мере парочка из них точно подслушивает. Поэтому я соврала и ответила:

– Не волнует.

Он прищурился:

– Ты уверена?

Врушка из меня, правда, была никудышная. Вскинув брови, я подумала, что не имеет смысла пытаться подыгрывать ему.

– Какое это имеет значение?

После этого уголки его розовых губ чуть искривились… что слегка встревожило меня.

– Никакого.

Так я и думала.

– У тебя веселая семейка, – продолжал он.

– Я знаю.

– Мою ты уже знаешь, так что это всего лишь справедливость.

– Ради чего?

– Ради нас. Ради того, чтобы мы стали друзьями.

Я даже не заметила, как моя рука потянулась к браслету и стала теребить пластинку между звеньями до тех пор, пока металл не вонзился в подушечку большого пальца от того, что я бессознательно начала крутить ее в руке. Оглядевшись, я убедилась, что никто из моих родственников, по крайней мере, не смотрит на нас, и прошептала:

– Я не понимаю, что значит быть друзьями.

Он вытаращил глаза:

– Что ты имеешь в виду?

Не глядя на него, я сказала:

– Что это подразумевает. Я не знаю, чего ты ждешь от меня.

– Всего, что свойственно друзьям.

На этот раз глаза вытаращила я. И поскольку никто на нас не смотрел, мне захотелось сказать ему правду, потому что это вроде бы не было никакой тайной. Или предметом стыда. Потому что я не стыдилась этого.

– Я понимаю. Но ты знаешь, что твоя сестра – мой единственный друг, с которым я не связана родственными узами, дружбу с которой мне удалось сохранить на многие годы. – Я гордилась этим. У меня не было времени выслушивать всякий бред от посторонних людей. Честно говоря, я считала это самой лучшей чертой своего характера.

Иван только окинул меня взглядом.

Я дернула плечом.

Потом он опять пристально посмотрел на меня.

– Ты в последнее время разговаривала с ней?

Я покачала головой:

– А ты?

– Нет. – Отвернувшись, он сделал шаг вперед, подойдя к столешнице, и спросил меня через плечо: – Так ты не говорила ей, что мы теперь партнеры?

Черт.

– Нет. – Я замолчала. Я предполагала, что это сделает он. – Ты тоже не говорил ей?

– Нет.

– А твои родители?

– Они в России. Я сто лет не разговаривал с ними. Мама прислала мне несколько фотографий, но на этом наше общение закончилось.

Вдвойне хреново.

– Я думала, что ты должен был рассказать им.

– Я думал, что ты должна была рассказать Карине.

– Я разговариваю с ней не так часто, как раньше. Она занята учебой в медицинской школе.

Мне был виден только затылок Ивана, когда он медленно и задумчиво кивнул, словно думал о том же, что и я. И последовавшие за этим слова подтвердили мои предположения.

– Она нас убьет.

Потому что так оно и будет. Наверняка полный трындец.

– Позвони ей и скажи, – попыталась я переложить ответственность на Ивана.