Избранная грешником - Мишель Хёрд

Мне никогда не будет достаточно ее тела.

Она берет мой член и размещает его у своего входа. Наши глаза прикованы друг к другу, когда она опускается еще на дюйм, позволяя головке проникать внутрь нее.

— Господи, ты пытаешься убить меня? — Я рычу, мои руки сжимают ее соблазнительные бедра.

— Тебе нужно, чтобы я двигалась? — дразнит она, ее глаза сверкают.

— Блять, да, — стону я, толкаясь вверх, погружаясь до упора в ее восхитительный жар. — Блять. — Я сажусь и обнимаю ее, крепко прижимая к себе, грудь к груди.

Моя.

Мария обвивает руками мою шею, затем мурлычет:

— Трахни меня жестко, Лука.

Мой рот обрушивается на ее, и я начинаю двигаться, пока она вращает бедрами, встречая мой толчок за толчком. Мы устанавливаем мучительный темп, ее ногти впиваются в мои лопатки.

Я заявляю права на ее рот, в то же время сильнее врываясь в нее, желая поглотить ее крики и стоны.

Она хнычет, и я прижимаюсь к ее лицу, наши тела движутся как одно целое.

Ее ногти впиваются глубже, когда она снова хнычет, и это только заставляет меня увеличивать темп, пока на затылке у меня не выступают капельки пота.

Я чувствую, как она сжимается вокруг моего члена, ее киска жаждет каждого дюйма меня. Я опускаю руку между нами и начинаю массировать ее клитор.

— О Боже, — всхлипывает она. — Лука. Да.

Мария кричит мне в рот, и я проглатываю звук, доводя ее до предела, когда она взрывается, ее тело содрогается в конвульсиях, а внутренние стенки сжимают мой член до предела.

Она начинает всхлипывать, прижимаясь к моим губам, от раздирающего ее оргазма, и это наполняет все мое существо удовлетворением и гордостью.

Только я могу довести Марию до оргазма. Только я услышу ее крики и хныканье, когда заставлю ее развалиться на части.

Убирая руку между нами, я смотрю в глаза своей жене, наполняя ее глубокими и медленными толчками, наслаждаясь нашей близостью.

— Ti amo, — выдыхаю я, теряя себя в каждом толчке. — Так. Блять. Сильно.

Ее глаза наполнены всем, что она чувствует ко мне, когда она выдыхает:

— Это всегда был ты. Только ты. Мое сердце никогда не принадлежало и никогда не будет принадлежать другому.

Оргазм пронзает меня по позвоночнику, прежде чем овладеть моим телом и лишить меня сил.

Мария наблюдает за тем, как я преодолеваю волну, с выражением благоговения на лице.

— Ты такой горячий, когда кончаешь для меня.

С последним толчком я полностью погружаюсь в нее, прижимая ее тело к своему до тех пор, пока наслаждение не исчезает.

_______________________________

Переплетая пальцы Марии с моими, мы переходим от прилавка к прилавку на рынке, где выставлены различные продукты питания.

Мы пробуем выпечку, сыры и мясо, и Мария покупает самое странное дерьмо, которое мы, вероятно, никогда не будем использовать. Но я не мешаю ей, зная, что она больше всего радуется, когда делает покупки. Если понадобится, я найду склад для хранения этого всего.

Один из моих охранников падает слева от нас, и я реагирую, хватая Марию и толкая ее за стол. Марко прямо за мной толкает меня в спину, чтобы мы двигались быстрее.

— Что за черт? — Мария ахает. Она бросает на меня один взгляд, затем ее лицо бледнеет. — О, Иисус.

Я вытаскиваю из-за спины два пистолета Heckler & Koch и бормочу:

— Не высовывайся, детка.

Только тогда мое сердце начинает бешено биться, в то время как шок от нападения сотрясает меня.

Люди начинают кричать, и покупателю выстреливают в голову, когда он пытается убежать в укрытие, падая лицом вниз на землю. Другие покупатели убегают, некоторые в панике наступают на безжизненное тело.

— Это случайная стрельба, как там, дома, или ты думаешь, на нас напали? — Спрашивает Мария.

— Он преследует нас, — выдыхаю я, быстро оглядываясь в поисках любых возможных позиций, с которых Павлович мог стрелять. Как раз в тот момент, когда я отступаю назад, пуля пробивает скатерть стола рядом с тем местом, где я находился.

— Лука! — Мария кричит, притягивая меня ближе к себе. — Не делай так больше! Господи Боже!

Я высвобождаюсь и, сохраняя свой голос спокойным, говорю:

— Я справлюсь с этим, детка. Ты должна довериться и позволить мне делать свою работу.

Мария делает глубокие вдохи, успокаиваясь настолько, насколько это возможно в этих ужасных обстоятельствах.

— Не дергай меня и просто оставайся рядом со мной, — приказываю я, мой голос тверже, чтобы слова дошли до нее.

— Хорошо. Просто будь осторожен.

Встречаясь взглядом с одним из моих солдат, где он укрылся за столом напротив нашего, я кричу: — Выясни, где этот ублюдок. — Переключая свое внимание на Марко, я приказываю. — Что бы ни случилось, ты останешься с Марией.

— Да, босс, — соглашается он, занимая позицию позади моей жены.

— Дай мне пистолет, — говорит Мария, ее голос напряжен.

Я киваю Марко, чтобы он передал ей один из его пистолетов, затем спрашиваю ее: — Когда ты в последний раз была на стрельбище?

— На прошлой неделе. У меня еженедельное свидание с папой.

Папа. Больше не дядя Алексей.

Я почти ухмыляюсь, но затем рядом с нами падает еще одно тело.

Я не могу допустить, чтобы погибло еще больше невинных людей.

— Мария, приготовься двигаться.

— Хорошо.

Я остаюсь за столом, направляясь к другому углу, затем бросаю взгляд на здания, окружающие рынок.

Я вижу отблеск света, отражающийся от здания муниципалитета, затем отскакиваю назад, как раз когда пуля врезается в стол.

Вспоминая маршруты побега, которые я подсознательно спланировал в ту секунду, когда привел Марию на рынок, мой взгляд останавливается на оживленной улице, где все еще движутся машины, не обращая внимания на происходящее.

— Мы побежим на улицу. — Мария прижимается ко мне теснее. — Не оглядывайся и беги в торговый центр.

— Хорошо, — бормочет она, выглядя намного спокойнее теперь, когда шок немного прошел.

Блять, ее нога все еще заживает.

— Пригнись и беги зигзагом, — говорю я, засовывая пистолеты обратно за пояс брюк.

— Хорошо.

Я делаю глубокий вдох, затем спрашиваю:

— Ты готова, детка?

— Да.

— Сейчас! — Кричу я. Мария вскакивает, и бежит так быстро, как только может. Я прямо за ней, повторяя каждый ее шаг,