Избранная грешником - Мишель Хёрд

— О, хорошо. Я еще многое хотела увидеть.

Я хихикаю, затем вздрагиваю.

— Я видела это! — Она начинает осматривать меня, пока мы спускаемся с холма.

— Кажется, я сломал ребро. Или два.

Она задирает мою рубашку, убеждаясь, что я не ранен, прежде чем сказать: — В остальном ты чувствуешь себя хорошо?

— Да, только ушибся. — Когда мы подходим к внедорожнику, я спрашиваю. — Как тебе твой медовый месяц?

Мария улыбается мне.

— Уворачиваться от пуль и убивать врагов? Это была бы не наша жизнь, если бы было иначе.

Я притягиваю ее ближе и прижимаюсь поцелуем к ее губам. Он быстро становится диким, пока мы не поглощаем друг друга перед отелем у всех на виду.

Еще один враг мертв.

Рядом со мной моя жена, мы встретимся лицом к лицу с любым другим нападающим на нас. Мы будем побеждать каждый раз, и будем вместе править.

Эпилог

МАРИЯ

Три месяца спустя…

Святое дерьмо

Я моргаю, глядя на монитор, не воспринимая то, что сказал доктор.

Лука так же потрясен, как и я, когда он спрашивает: — Ты уверен?

— Да. — Доктор Мэтьюз указывает на экран. — Два сердцебиения.

Близнецы.

У нас будут близнецы.

— Но... — Я хмурюсь. — В наших семьях никогда не было близнецов.

Насколько я знаю, нет.

— У вас будут однояйцевые близнецы. Одна яйцеклетка разделилась на две. Шансы – один к двумстам пятидесяти.

Я медленно смотрю на Луку. Его глаза встречаются с моими, и секунду спустя его руки обхватывают мое лицо, и он целует меня до чертиков, не заботясь о докторе.

Когда он поднимает голову, шепчет:

— Господи, двое младенцев.

— Мы хотели двоих детей, — упоминаю я. Не сразу, но, черт возьми, у нас все будет хорошо.

Он снова целует меня, затем засыпает доктора вопросами.

Мы остаемся всего на пару минут дольше, прежде чем уйти. Мы оба молчим, пока идем к G-Wagon.

Как только мы усаживаемся в машину и Лука везет нас домой, я бормочу: — Ну что, будем вставать по очереди.

— Точно. — Похоже, он все еще в шоке.

— Я найму няню. Если они начнут плакать одновременно, у меня начнется приступ паники. Кого бы мне взять на руки в первую очередь?

— Мы наймем няню. Давай просто обдумаем новости, а потом все спланируем.

В отличие от меня, Луке нужно время, чтобы усвоить нашу новую реальность.

— Хорошо, — бормочу я, моя правая рука касается детского бугорка.

Внутри меня есть два маленьких бьющихся сердца.

Мои губы изгибаются.

— Если они оба мальчики, мы можем назвать их Люциан и Алексей.

— Что, если они девочки?

Я на мгновение задумываюсь.

— Алексис и... черт, что звучит как Люциан?

— Люсинда?

— Черт возьми, нет, — бормочу я.

— Люси?

— Неа. — Достав телефон, я начинаю гуглить имена. — Оооо, Люсьен – это женская форма Люциана. Означает свет. Также, Люсьенна.

Лука не выглядит впечатленным, затем он спрашивает: — А как насчет Елены и Изабеллы? Мы назовем мальчиков в честь наших отцов, а девочек – в честь наших матерей.

Улыбка расплывается на моем лице.

— Да! Это будет идеально.

— Жаль, что мы не смогли выяснить пол сегодня, — упоминает Лука.

— Я не возражаю. Я оформлю детскую в белых и желтых тонах. Нейтральные цвета.

Лука загоняет G-Wagon на парковку, затем выключает двигатель. Минуту спустя, когда мы входим в нашу квартиру, он спрашивает: — Что ты хочешь на обед, детка?

— Глупый вопрос, — усмехаюсь я.

— Точно. Овощная запеканка.

В данный момент я не перевариваю мясо и безумно хочу овощей.

Я занимаю свое обычное место у стойки и наблюдаю, как мой мужчина готовит нам еду.

Наблюдать за тем, как он готовит, – одно из моих любимых занятий. И, конечно, когда он в режиме атаки. Такой крутой и безжалостный.

Дыши.

— Мне нужна нежная, любящая забота.

Лука роняет нож и стаскивает меня со стула. Моя задница ударяется о стойку, и мои ноги раздвигаются.

— Чего хочет моя жена, то моя жена и получает.

_______________________________

ЛУКА

Шесть месяцев спустя…

Мария сильно удивляла меня за последний год, когда мы были женаты, но то, что она выносила наших детей и родила их... У меня нет слов.

Мы оба смотрим на наших маленьких мальчиков. Люциан Виктор Котрони и Алексей Дмитрий Котрони. Очевидно, что мы назвали их в честь самых важных мужчин в нашей жизни.

Наблюдая за тем, как наши мальчики спят, я наполняюсь настолько сильными эмоциями, что все, что я могу сделать, это плыть по волнам, постоянно бьющимся в моей груди.

Теперь я знаю, что чувствовал мой отец, когда впервые посмотрел на меня.

Безусловная любовь.

— Я не могу отличить их друг от друга, — бормочу я. — Я так и буду путать их имена.

Мария указывает на кроватку слева.

— Люциан, а это Алексей.

— Откуда ты знаешь?

— Родимое пятно Люциана круглее, чем у Алексея.

Я смотрю на коричневую отметину на предплечье каждого из них, а потом вижу небольшую разницу.

— Спасибо, блять.

Дверь в частную больничную палату открывается, и входят наши родители. Наши матери направляются прямо к спящим малышам, в то время как мой отец подходит, чтобы обнять меня.

Дядя Алексей заключает Марию в свои объятия.

— Поздравляю, сынок, — бормочет папа, отстраняясь и глядя на меня с гордостью.

Я провожу рукой по груди, острая боль любви снова пронзает меня, в то время как мой взгляд продолжает метаться между моими сыновьями.

— Поначалу это ошеломляет, — говорит папа.

— Да.

— Сначала ты присматриваешь за ними, чтобы им не причинили вреда. Затем ты с благоговением наблюдаешь, как они развиваются. Когда они становятся взрослыми, ты с уважением наблюдаешь, как они становятся мужчинами, которыми им предназначено быть.

Я встречаюсь взглядом с папой, прежде чем заключить его в еще одно объятие.

— Как вы их назвали? — Спрашивает моя мать.

Я подхожу ближе, чтобы увидеть их родимые пятна, затем указываю на каждого из своих сыновей.

— Это Люциан, а это Алексей.

Обоих мужчин мгновенно переполняют эмоции, они с гордостью смотрят на своих внуков.

Мы все с удовольствием