Когда тает лед - Ханна Грейс

– Я не могу выйти.

Сверлю дверь сердитым взглядом. Знаю, что выгляжу глупо, но не могу сверлить взглядом Нейта, он же не выходит.

– Почему?

– Легинсы. Они слишком облегающие. Все видно.

– Если ты не выйдешь, я сама зайду!

Он высовывает голову, заслонив тело дверью.

– Я серьезно. Они…. В них все видно.

– Да это понятно. У тебя большой член, ну и так далее. Твое самолюбие польщено? Мы опаздываем. Выходи, давай приступать.

Брейди подходит в тот момент, когда Нейт открывает дверь. На нем, наверное, самые откровенные на свете легинсы. Они как будто просто нарисованы на теле, и видны все очертания. Очень, очень подробные очертания.

– О боже мой!

Брейди разглядывает его с головы до ног, а потом еще и с ног до головы. Упирает руки в бедра и качает головой.

– Извините, мистер Хокинс, я не позволю вам это носить.

Нейт выглядит как кролик, ослепленный фарами. Он тут же снова прячется за дверью.

– У вас есть с собой еще что-нибудь?

– У меня тут еще шорты. Может, надеть их сверху?

– Думаю, это будет разумно.

Нейт исчезает в раздевалке, а я чувствую, что тренер дышит мне в спину. Я поворачиваюсь к ней, и она качает головой.

– Это скользкая дорожка, Анастасия.

– Не понимаю, о чем вы.

Ложь. Наглая ложь. Все я понимаю.

– Я пойду разминаться?

– Не забывай предохраняться. Иначе твой мочевой будет не тот, что раньше, спроси у Приши.

– Мы не…

Она перебивает меня взмахом руки.

– Мы обе взрослые. Не оскорбляй мой интеллект, я вижу, как этот парень смотрит на тебя. Я хочу видеть мою лучшую фигуристку на подиуме, а не на мяче для беременных. Ясно?

– Куда уж яснее, тренер.

Чего она не учла в этой маленькой речи, так это того, что ее лучшая фигуристка умирает от стыда.

И почему она называет меня так только без свидетелей?

Наконец Нейт выходит из раздевалки и слегка толкает меня под ребра.

– Готова, Аллен?

– Эй, не бей меня.

– Не бить тебя, никаких мячей для беременных… Так много правил, Анастасия.

Я таращу глаза, поднимая голову. Он самодовольно улыбается. Его хорошее настроение успокаивает и говорит о том, что нервничаю здесь только я. Он не понимает: если этот небольшой эксперимент провалится, я могу сломаться окончательно.

Нейт выдергивает меня из размышлений, переплетая пальцы с моими.

– Все будет хорошо, – шепчет, когда мы подходим к разминочному залу. – Может, даже будет прикольно.

У меня вырывается недовольное восклицание.

– Если тебе прикольно, значит, ты плохо стараешься.

Он смеется, и Брейди неодобрительно сопит.

– Ты говоришь как настоящий тиран.

После разминки пора наконец выяснить, насколько ужасной была эта идея.

– Чтобы все получилось, ты должен запомнить программу, Нейтан. – Тренер запахивает пальто из искусственного меха и обхватывает себя руками. Мне еще не приходило в голову, что новому партнеру придется туго не из-за меня. – Уж не знаю, какие выкрутасы спускает тебе с рук Фолкнер, но на моем катке ты будешь делать что я говорю.

Он кивает, от самодовольной ухмылки не остается и следа.

– Понял.

– Сделайте вместе круг по катку. – Ее внимание приковано к Нейту. – Старайся ехать грациозно, а не быстро, но не отставай от Стейси.

– Грациозно. Медленно. Понял. Ой! Ты всегда будешь меня пинать?

Он со стоном трет живот.

– Я еду не медленно! Я тебе уже однажды доказала, что быстрее тебя. Нужно сделать это еще раз?

Нейт открывает рот, но не успевает возразить, как Брейди хлопает в ладоши.

– С чего вы оба решили, что «грациозно» значит «нужно устроить гонку»? Делайте как я говорю!

Нейту удается не отставать от меня. Когда мы отъехали на приличное расстояние, он спрашивает:

– А что означают хлопки в ладоши?

Прикольно, как новенькие реагируют на манеры Брейди. После более чем двух лет работы с ней я их уже не замечаю.

– Мне кажется, в прошлой жизни она дрессировала собак.

Сделав полный круг, мы возвращаемся к исходной точке, и мне сразу бросается в глаза недовольство тренера. Когда видишь человека шесть дней в неделю, его настроение легко распознать. Нейт, бедняга, пока что доволен собой. Надо отдать ему должное, он от меня не отставал.

– Ну как? – усмехается парень.

На лице Брейди недовольная гримаса.

– Как пьяный олень, который по ошибке забрел на замерзшее озеро.

– В Монтане много пьяных оленей, тренер? – спрашиваю я, в последний момент заменив «Россию» на «Монтану».

– Анастасия, не хами. Давайте еще раз. Грациозно.

Мы делаем еще несколько кругов, прежде чем Брейди наконец остается довольна грацией Нейта.

– Гораздо лучше, Нейтан. Ты сейчас не в хоккей играешь. Никто на тебя не нападает на льду.

– При всем моем уважении, тренер… – Он бросает на меня быстрый взгляд. – Вряд ли вы можете мне это обещать.

Как только нам удалось освоиться на льду, я впервые за целую вечность наслаждаюсь тренировкой, и Брейди, думаю, тоже.

Мы перемещаемся в центр катка, и я показываю Нейту самые простые прыжки. Чтобы помочь мне, ему не нужно делать ничего сложного, достаточно убедиться, что он находится в нужном месте и смотрит в нужную сторону, пока я выполняю техническую часть. Прежде всего нужно, чтобы он выучил названия элементов и знал, что я делаю, чтобы случайно не встать на моем пути.

– Облегчу тебе задачу. Просто смотри на мои ноги.

– Стейси, – протяжно говорит он, – я начал кататься на коньках раньше, чем ходить. Не нужно облегчать мне задачу. Может, я умею больше, чем ты думаешь.

Заносчивость. Как я люблю сбивать спесь!

– Хорошо, умник. С какого ребра прыгают лутц?

Нейтан подъезжает ко мне, и по его лицу я вижу, что он понятия не имеет.

– Один – ноль не в твою пользу. А теперь заткнись и слушай меня.

– Один – ноль, – хмурится он. – Я даже не знаю, что такое лутц.

– Таких хвастунов я никогда в жизни не встречала.

– Мне все равно, как ты меня называешь, пока я в верхней части твоего списка.

И как, скажите на милость, я буду это выдерживать шесть дней в неделю?

Даже когда он бесит, все равно хочется завалиться с ним в постель. Футболка с длинными рукавами, которую мы купили вместе с легинсами, облегает каждую мышцу, его щеки румянятся, а каждый раз, когда он смотрит на меня, приподняв уголки губ, я забываю обо всем на свете.

Я совершенно потеряла голову из-за парня. Ненавижу себя за то, что отвлекаюсь, что послала к чертям последние ошметки феминизма и умираю из-за ямочек на щеках и мощных бедер.

– Почему у тебя такой ошалевший вид?

Может, потому