Когда тает лед - Ханна Грейс

Он встает и поправляет пиджак.

– Просто я помню день рождения своей жены.

В комнате словно становится холодно. Мне будто нечем дышать. Даже не знаю…

– Что ж, – продолжает он, – ты занят и не хочешь, чтобы я здесь находился. Я остановлюсь в «Хантингтоне» – вдруг ты решишь выдержать обед с человеком, который дал тебе все, чего ты хотел? Домой улетаю через два дня.

С этим притворным самоуничижением, получив то, зачем пришел, он уходит.

Глава 27

Анастасия

Позитивные утверждения постят, чтобы почувствовать себя лучше, но на самом деле они не работают. Нисколько. Я больше не чувствую себя позитивнее или увереннее. Почему мне не по себе?

Двигаясь прямо за мной, вплотную, Нейт крепко берет меня за талию. Я чувствую жар его пальцев на голой коже живота. Он притягивает меня к себе и шепчет на ухо:

– Готова, Аллен?

Мое сердце вырывается из груди, мысли разбегаются. Прошло несколько недель, а я еще не знаю, готова ли. Нет. Знаю, что нет. Я не хочу это делать.

– Три, два, один…

– Нет! – Вцепившись в его руки, я легко отрываю их от себя. – Нет, не могу!

Он отпускает меня и позволяет откатиться подальше. Я трясу головой, чтобы избавиться от неприятного напряжения в шее. Знаю, это уже доходит до смешного. Я чувствую разочарование Нейтана, когда останавливаю его перед тем, как он собирается поднять меня. Он никогда не злится и всегда оставляет мои срывы без комментариев, но я знаю, что ему досадно.

Нейт откатывается в противоположную сторону, уперев руки в бока и пытаясь отдышаться.

– Нейт, прости! – кричу в миллионный раз.

Он скользит навстречу, и мне хочется поддаться инстинктам и позволить ему подхватить меня на руки, унести прочь и осыпать нежностями. Я хочу обнять его и слушать обещания, которые он будет шептать, уверяя, что никогда меня не уронит.

Ладони обхватывают мое лицо и слегка запрокидывают голову. Я хочу, чтобы он наклонился и поцеловал меня, но ему нельзя, ведь я сама запретила.

Еще один повод злиться на себя.

– Ты мне не доверяешь? – Он говорит ласково, но от этого тона мне только хуже. – Стейс, я тебя не уроню.

– Я…

Не знаю, что ответить. На меня каждый раз накатывает тревога, и я не могу дышать. Мы тренировались в спортзале, и я знаю, что он спокойно может меня поднять, но на льду почему-то ничего не получается.

– Я тебе доверяю. Не знаю, что со мной.

Мы подъезжаем к Брейди, которая смотрит на нас со своим фирменным раздражением.

– Вам нужно с этим разобраться. Анастасия, если ты хочешь заниматься парным катанием, надо научиться работать в паре.

Как будто эта проблема не стала уже моей навязчивой идеей.

– Я знаю, тренер.

– Чем дольше будешь позволять страху управлять тобой, тем труднее тебе придется. Разбирайтесь, и поскорее.

Сдерживая слезы, я выхожу со льда вместе с Нейтом, и мы надеваем на коньки защитные чехлы. Хуже всего то, что теперь тренироваться с Нейтаном уже не так весело – он привык к новым конькам и быстро учится.

Хотя Нейтан на катке только чтобы помогать мне, я испытываю странную гордость, когда он отрабатывает прыжки. Не поймите меня неправильно, он постоянно приземляется на задницу, с каждым разом все забавнее, но теперь, когда я пытаюсь помочь ему встать, он сбивает меня с ног, и я падаю к нему на колени.

Я заново полюбила фигурное катание, и в этом заслуга Нейтана.

По пути к раздевалкам он обнимает меня за плечи.

– Мы это сделаем. Я составлю план. Мы добьемся этого вместе.

Вдруг Нейт останавливается как вкопанный. Проследив за его взглядом, я вижу человека, которого никак не ожидала встретить.

– Аарон, что ты здесь делаешь?

– Мы можем поговорить? – Он переводит взгляд на Нейта и напряженно замирает. – Одни.

– Ни в коем случае! – рявкает Нейт.

– Нейтан. – Только потасовки мне тут не хватало! – Аарон, мне нечего тебе сказать.

– Тогда ничего не говори, – мягко отвечает он. – Просто выслушай, и я уйду.

Нейт крепче обнимает меня, и мне не нравится, что я застряла между ними. Я не помню ни одного случая, чтобы мы с Аароном так долго не разговаривали. Но я отказываюсь с ним говорить не потому что отчаялась услышать от него что-то путное: мне просто надоело быть грушей для словесного битья.

– Давай я сначала переоденусь, – говорю Аарону. – Встретимся в кабинете через пару минут.

– Анастасия, – твердо произносит Нейтан, и я чувствую его тревогу, но не могу же я вечно избегать Аарона.

Я пожимаю руку, лежащую на моем плече, и пытаюсь успокоить Нейта:

– Все хорошо, я не задержусь.

По пути в раздевалку мое настроение сразу поднимается, когда я слышу, как сплетничают перед тренировкой юные фигуристки.

– Он такой симпатичный.

– Капитан хоккейной команды.

– Повезло сучке.

– Они так обжимаются за спиной у Обри.

– Я слышала, это из-за него у Аарона травма.

– А я думала, она с баскетболистом.

– Ну и хорошо, Аарон такой мерзкий тип.

– Нет, я на него подписана, он всегда выкладывает фотки с блондинкой по имени Оливия.

– Наверняка у них что-то есть. Спорим, Обри уже подозревает?

– Я бы тоже рискнула ее рассердить, если бы он вот так смотрел на меня. Вы слышали, что он носит шорты, потому что у него большой?..

– Девочки? – Я стараюсь не рассмеяться. – Тренер Брейди ждет вас.

Становится так тихо, что можно услышать комариный писк. Девчонки молчат, как воды в рот набрали, и испуганно проскальзывают мимо меня.

Я не спешу переодеваться: в глубине души мне страшно встретиться с Аароном. С другой стороны, хочется быстрее покончить с этой проблемой. Наконец я выхожу из раздевалки. Нейтан ждет меня у двери.

– Мне это не нравится, – сразу говорит он и ласково обхватывает мою щеку ладонью, а я невольно прижимаюсь к его теплой руке. – Конечно, решать тебе, но, прошу, помни, ты ничего ему не должна. Не позволяй ему давить на чувство вины.

– Подождешь меня в машине?

Он кивает и наклоняется, потом передумывает и выпрямляется. Наконец решается и быстро целует в лоб, а затем направляется к выходу.

Дорога в кабинет кажется вдвое длиннее, чем обычно, но я все равно храбро иду и открываю дверь.

Аарон сидит за столом, больная рука висит на перевязи. Вид у него до ужаса серьезный. Закрыв за собой дверь, я сажусь напротив и сосредотачиваюсь на дыхании.

– Я уже несколько недель хотел прийти, – тихо говорит он, глядя на здоровую руку, которую положил на стол. – Но я злился на тебя, и разговор не