Когда тает лед - Ханна Грейс

Он бросается в свою комнату и захлопывает дверь с такой силой, что трясется все здание. У меня бешено колотится сердце. Я обмякаю на диване и тянусь к сумке, чтобы достать телефон.

– Уже соскучилась? – Нейт сразу смеется.

Вытерев слезы тыльной стороной ладони, я прочищаю горло.

– Можешь забрать меня отсюда?

Глава 26

Нейтан

– Щепотку соли. Нет, щепотку. Щепотку, Робби! Это не щепотка!

Набрав побольше воздуха, Анастасия выдавливает улыбку и выуживает из еды горку соли, которую только что добавил Робби.

– Я накосячил, – бормочет Робби, на этот раз бросая именно щепотку.

– Ничего страшного. Прости, что накричала.

Стейси учит Робби готовить. Точнее, пытается учить. Я поспорил с ней на десять баксов, что он выведет ее из себя еще до того, как сковорода нагреется. Она уверяла, что готовка – это проще простого, но Робби аж вспотел от напряжения. Каждый раз, собираясь что-то сказать, Анастасия бросает взгляд на меня и говорит спокойно.

– Нужно, чтобы все хорошенько прожарилось на сковородке, – почти терпеливо объясняет Стейси. – Но чтобы не подгорело.

– Чтобы не подгорело. Чтобы прожарилось. Понял.

Стейси обходит кухонный стол, садится рядом со мной и тоже берет учебник.

Как ни странно – и этим я обязан тому самому ежедневнику – впервые за все время учебы в Мейпл-Хиллс я справляюсь со всеми заданиями. Мы вместе тренируемся, бок о бок чистим зубы и готовим себе одну и ту же еду. Понятия не имею, кем мы сейчас приходимся друг другу, но мне нравится. Теперь мы играем в семью на совершенно ином уровне.

Стейси ничего не говорит насчет моих десяти баксов, а просто сидит рядом, уткнувшись в учебник, только наши ноги слегка соприкасаются.

Вот до чего я дожил – рад прикосновению к ее ноге. Очень тяжело, когда она все время рядом, но к ней нельзя прикоснуться. С каждым днем все тяжелее, и дальше, скорее всего, легче не станет.

Прошло две недели с тех пор, как Аарон отреагировал в своем лучшем стиле: наорал и намекнул, что она потаскуха. Когда я заехал за Стейси в тот день, она стояла на улице с дорожной сумкой и рыдала…

Пообещав, что переночует у меня только раз, она соорудила баррикаду из подушек, рассчитывая соблюсти наше соглашение и не выйти за границы дружбы. Прошло уже две недели, а я по-прежнему сплю по другую сторону подушечной баррикады. Есть и хорошее: мы начинаем лучше узнавать друг друга. Лежа по разные стороны импровизированной стены, мы по ночам болтаем обо всем, что приходит в голову, пока один из нас не засыпает. Точнее, первой всегда засыпает Стейси – я же никогда не устаю слушать, как она рассказывает о себе.

Как ни странно, я испытываю извращенную радость. Если бы не наше соглашение, я бы все эти две недели не выпускал Стейси из объятий, вместо того чтобы узнавать о мотивах, которые ею движут, и мы бы ничего не достигли. Может, я даже бросил бы колледж, чтобы оставаться дома и выяснять, сколько существует способов заставить ее выкрикивать мое имя…

Но мне нельзя об этом думать, потому что мы теперь просто друзья, и мое имя она кричит только на льду.

– Стейси? – зовет Робби. – Думаю, они уже прожарились. Что дальше?

Анастасия соскакивает с табуретки. Проходя мимо, проводит пальцами по моей спине, вызвав волну мурашек вдоль позвоночника. Взглянув на сковороду, она с гордостью кивает.

– Неплохо. Ты справился.

– Что там у нас, шеф-повар? – интересуюсь я и со скучающим видом закрываю учебник.

Мои подсчеты оказались верны: Стейси в самом деле недоедала, следуя составленному Аароном плану. Один из редких случаев, когда мне неприятно, что я был прав. Брейди одобрила план, который показал я, и была озадачена тем, почему Анастасия раньше так плохо питалась. Стейс не стала выдавать Аарона, пояснив, что ей еще предстоит с ним кататься, а если она сдаст его тренеру, то лишь усложнит себе жизнь в будущем.

Анастасия и Лола не верят, что Аарон мог составить такой план нарочно. Просто он слишком упрям и ни за что не признается в том, что чего-то не знал. Но это уже к делу не относится.

В меню Стейси добавились более аппетитные продукты, чем салат и курица. Мы все по очереди готовим для нее разные блюда, либо она сама находит в интернете что-нибудь интересное, а я подгоняю рецепт под ее потребности. Вряд ли кто-нибудь из нас предвидел, какой страх у нее разовьется из-за беспорядочного питания.

Раньше Стейси могла разнообразить свое питание всего лишь за счет «недозволенных» продуктов, а сейчас ей все же тяжелее, ведь рацион меняется на девяносто девять процентов. Я пытался сделать этот процесс постепенным, но она сказала, что времени на это нет и она просто привыкнет. Я узнаю предупреждающие сигналы в ее тоне, но она обещает поговорить со своим психологом, так что мне больше нечего сказать.

Дело не в том, что ей не нравится еда; в ней засел неистребимый страх поправиться и стать слишком тяжелой для поддержек или не влезть в свои костюмы для выступлений. Этот страх заставляет меня задуматься, как часто ее пугали последствиями набора веса.

– Джей-Джей хочет научить меня готовить настоящее индийское карри. Я нечаянно обмолвилась, что только разогревала карри из банки, а он сказал что-то насчет оскорбления его предков.

Анастасия достает из кармана телефон, и я, даже не глядя на экран, знаю, что она открыла приложение по подсчету калорий. Она смотрит на меня в надежде на поддержку.

– Мы ведь можем подогнать карри под наш план?

– Традиционное индийское блюдо как раз тебе подходит. Его основа – овощи, специи, мясо, чечевица и все, что ты сама захочешь туда положить. С точки зрения питательных веществ оно хорошо сбалансировано, – объясняю я, делая упор на самых важных преимуществах. – А западная версия карри полна всякой гадости. Эту национальную кухню представили в неприглядном свете. В общем, конечно, мы можем подогнать рецепт карри под твой рацион.

– Хорошо, Джей-Джей скоро придет из спортзала. – Анастасия убирает телефон и протягивает мне руку. – Пора на растяжку, мой маленький фигурист.

Я со стоном беру ее за руку и позволяю утащить себя в гостиную.

Прошло две недели боли в бедрах и пальцах ног и долбаного балета. Две недели Стейси доказывает, что катается лучше меня. Две недели Брейди смотрит на меня так,