Пламя в моем сердце - Рита Трофимова

Лина намеренно выбрала место в саду, откуда не видны окна дома Полянских, и всё для того, чтобы не было соблазна заглядываться на них. Нет уж, у неё найдутся дела поинтересней.

Она уселась на лавку под вишней, раскрыла блокнот и стала делать набросок Макса. Фантазия давно рисовала его, вот такого живого, раскованного, с мальчишеским задором в глазах. Этот образ просился на бумагу ещё с зимы, когда Лина впервые увидела Макса на видео. Он так и запомнился ей: с гитарой в руках и улыбающийся толпе фанатов. Зачем рисовала? Быть может, назло Филиппу?

И всё же как быстро летит время. Разве она могла предположить, что будет вот так запросто общаться с известным рок-музыкантом? «Что же в нём такого удивительного?» — невольно задавалась вопросом Лина. На самом деле Макс отличался какой-то мрачной волнующей красотой, которая настораживала и притягивала одновременно. Впрочем, может, и не в красоте было дело, скорее, в таланте вести за собой толпу. Макса хотелось слушать, на него хотелось смотреть. Наверняка у такого, как он, девчонок хоть отбавляй.

Выплеснув эмоцию, Лина захлопнула блокнот, раскрыла книгу и углубилась в чтение. Она с интересом листала страницу за страницей, а потому, услышав чей-то голос, не сразу поняла, кто именно к ней обращается.

— Вот ты где, солнышко. — Макс присел рядом и навёл на них камеру смартфона.

— Эй… нет, стой, — растерялась Лина, не успев опомниться.

— Класс, люблю делать фото с красивыми девочками. — Он успел нащёлкать несколько и теперь с улыбкой разглядывал их.

— Это ещё зачем? — продолжала протестовать Лина. Подсознательно она была готова к его появлению, но Макс налетел стихийно, и все её установки вмиг слетели.

— Для отчёта. Отправлю бабушке, пусть за меня порадуется. — Он коротко рассмеялся, стрельнув в Лину взглядом. — Между прочим, я должен был поехать к ней, но ради друга сменил планы.

— Друг — это святое. Я тоже должна была ехать к родственникам в Германию, но передумала. — Лина прочистила горло и села ровнее. Слова про бабушку Макса немного смутили её, однако сейчас её волновало совсем другое. — А где Филипп? — решилась задать вопрос.

— Закрылся наверху в гостевой и спит. Мы до утра продумывали аранжировки для наших новых песен и очень довольны результатом. — Макс развалился на спинке, по-хулигански закинув ногу на ногу, и выглядел при этом весьма довольным собой.

— Да, ты говорил, что он сейчас в творческом запале.

— Любовь пошла ему на пользу. У него получаются красивые темы.

Любовь! От этого слова Лину будто жаркой волной окатило, и она напряглась, стараясь ничем не выдать волнения. Хотела бы она сейчас увидеть виновника разговора, да только тот, похоже, не слишком торопился.

Макс пошарил по карманам и достал сигареты.

— Что читаешь? — бросил он, щёлкнув зажигалкой, и затянулся, прикрыв веки.

— «Пёструю ленту». Вот решила освежить старое и продолжить знакомство с героем.

— Шерлок — прикольный чувак. Я ещё в школе все рассказы про него прочитал, метод дедукции и всё такое…

— Серьёзно? Ты читал Артура Конан Дойля?

— Читал. У моей бабушки целый шкаф книг. А почему ты удивляешься? Типа такие придурки, как я, только под гитару матом орать умеют? — Макс разглядывал Лину с кривой улыбочкой, и она невольно опустила глаза. Он явно заигрывал с ней, пуская вход своё опасное обаяние.

— Ни о чём таком я и близко не подумала. Просто… — окончательно смутилась Лина.

— Просто, — с усмешкой повторил он. — У нас в школе классная училка по литературе была, Немезида. Даже самых ленивых учиться заставляла, особенно парней.

— А почему Немезида? Это же что-то типа возмездия.

— Ну, она строгая была, но справедливая. У нас один умник взял винтовку с ОБЖ и во время урока сунулся в класс, нацелив дуло в Немезиду. Так, знаешь, от души. Она от страха вся побелела. Не, натурально было, будто он и впрямь собирался её замочить. Тупо, конечно, но… — Макс на секунду задумался, поигрывая сигаретой.

— Ничего себе. И что было дальше?

— Да ничего, попугал немного, винтовку на место вернул. А всё потому, что в споре про Раскольникова не смог отстоять свою позицию. Она мне даже двойку влепила.

— Стоп. Тебе? Так это был ты⁈ — воскликнула Лина.

— Ну, блин, проболтался, — Макс тряхнул головой. — Да, это был я. Зато потом мы с ней подружились. Она меня не сдала директрисе, представляешь? И потом часто на концерты к нам приходила. У нас своя рок-группа в школе была.

— Интересно, и сколько ей лет?

— Да какая разница. Солнышко, возраст — это ведь такое дело. Как сказал один из классиков, возраст — это состояние души. Не знаю, может под сорок, но тётка зачётная. А почему ты спрашиваешь?

— Да так. — Лина едва сдержала улыбку, не осмелившись озвучить свои мысли. Было в Максе что-то такое, что собьёт с толку любую.

— И она была первая, кому я показал свои стихи. Она сравнивала меня с поэтами-бунтарями серебряного века, — распалялся Макс, всё больше увлекаясь рассказом и не замечая заминки Лины.

— Не удивлюсь, если ты окажешься студентом какого-нибудь престижного вуза, —вставила она слово в его пылкий монолог.

— Пару лет назад удивилась бы, я в Ростовском филологическом учился. А потом всё бросил и в Москву рванул. Понял, что музыка для меня важнее. Кстати, мне Немезида дала добро, сказала: дерзай, лети за мечтой, у тебя всё получится.

— И всё получилось. — Лина наконец улыбнулась. — А почитай мне свои стихи?

Макс с хитрым прищуром покосился на Лину.

— Давай баш на баш. Прогуляемся, покажешь мне достопримечательности вашего села, а я тебе почитаю.

— А как же Филипп? — замялась Лина.

— Да что Филипп? Пусть отсыпается. Ему нужно сил набираться. Ну и если уж на то пошло, иногда здоровая ревность идёт на пользу. А я ради друга готов с синяками ходить.

Макс был настолько убедителен, что Лина быстро сдалась. Она же не на свидание с ним отправляется, а так, всего лишь на экскурсию.

— Так это и есть твой план? Давай, признавайся, — смеясь, она толкнула его