Наш новый учитель – Дракон - Варвара Корсарова

Все это утвердило меня в мысли, что я поступаю правильно, и магистра Шторма явно имеется что-то еще на уме, кроме уроков.

– Я подобрала для вас в библиотеке книги, по которым вы сможете заниматься самостоятельно.

– Какие книги? Покажи, – велел он нетерпеливо и, наконец, замер, подавшись вперед и упершись костяшками пальцев в стол.

Я отошла и приблизилась к своей парте, чтобы достать учебники.

– Вот, смотрите. «Хороший тон. Сборник правил и советов на разные случаи жизни». «Жизнь в свете, дома и при дворе». А еще...

Тут-то он меня и поймал. Устроил мне ловушку, и я в нее попалась!

Только что магистр стоял у стола, но тут же очутился рядом со мной лицом к лицу, навис и протянул руку, чтобы схватить за локоть.

– Эмма, эти учебники не заменят мне живой наставницы. Я все же хочу знать, в чем моя ошибка, и отчего ты смотришь на меня, словно я людоед.

Я попятилась к двери, но промахнулась и прижалась спиной к стене.

– Стоять! – приказал Кайрен и уперся рукой в косяк у меня за плечом, чтобы я не сбежала. Он бесцеремонно вторгся в мое личное пространство и находился так близко, что ему ничего не стоило меня поцеловать – только немного наклониться!

Стоп. Откуда вдруг мысли о поцелуях? Я опять читаю это намерение в его глазах? Выдумываю, или он правда смотрит на мои губы хищным взглядом?

– С вами будет заниматься другая наставница, – я еле-еле выговорила эти слова – сердце колотилось где-то в горле.

– Какая еще наставница? К черту ее. Я хочу тебя и никого другого, – заявил он непререкаемым тоном.

– Вашей учительницей станет столь уважаемая вами госпожа Росвиг. Вот и она!

Вовремя!

Розга вошла в класс; магистр едва успел отступить. Уставился на нее бешеными глазами.

– Вы готовы к уроку, магистр Шторм? – невозмутимо спросила классная дама.

В ответ магистр пробормотал проклятие столь затейливое, что Розга даже не возмутилась, а с любопытством переспросила:

– Что вы сказали? Как-как? Куда мне следует отправиться?

– Прошу прощения. Виноват, сорвалось, – отрывисто, по-военному отрезал Шторм, мигом взяв себя в руки.

А когда Розга прошла к учительскому столу, сердито прошептал мне на ухо:

– Отдавай пуговицу, раз сделке конец.

– Воспитанный мужчина не забирает у девушки свои подарки, – парировала я и поскорей удалилась.

Разумеется, следовало вернуть ему пуговицу! Но я растерялась и не удержалась от мелочной мести.

Разговор пошел не так, как я его себе представляла. Он обернулся полной катастрофой из-за непредсказуемости магистра. Оставалось надеяться, что он не станет отыгрываться на мне на уроках боевой магии.

Я не сделала ничего плохого, но все же душа моя была не на месте. Я не представляла, как сумею доучиться в академии этот год, пока тут бушует Шторм.

Глава 16

О своем решении я все-таки жалела.

Госпожа Росвиг наверняка назвала бы его мудрым, знай она всю правду. Мне же оно теперь казалось ужасно глупым.

Что мудрого в том, чтобы отказываться от вещей, что наполняют твою жизнь трепетом и волнением? Если бы все поступали мудро и четко следовали правилам, жизнь стала бы спокойной... и унылой.

Мне хотелось узнать, как прошел урок магистра с Розгой. На следующий день я приблизилась к ней и как бы между прочим расспросила.

– О, урок прошел прекрасно! – классная дама улыбнулась столь зловеще, что я всерьез забеспокоилась за Кайрена.

Ничего, он заслужил Розгу своим фривольным поведением, строго напомнила я себе.

– Магистр Шторм толковый мужчина и быстро учится, – продолжила Розга и закончила вовсе неожиданно: – Он все больше мне нравится.

Мести Шторма я опасалась зря. Ее не последовало. На уроках он стал относиться ко мне ровно так же, как к остальным ученицам. Давал задания, объяснял – сдержанным, спокойным тоном. Ставил хорошие баллы, когда я их заслуживала. Когда ошибалась, поправлял и давал шанс исправиться.

Остальное время он меня полностью игнорировал. Ни разу больше я не почувствовала на себе его внимательный взгляд.

Если это и была месть, она оказалась куда более жестокая и расчетливая, чем придирки!

Потому что Кайрен Шторм по-прежнему не давал мне покоя.

Его даже стало больше в моей жизни. Девушки постоянно болтали о нем на переменах – магистр Шторм то, магистр Шторм се! Его клуб почитательниц восторженно шептался о нем по ночам в спальне после отбоя.

«Душечка, ты видела, как Шторм на меня посмотрел, когда я отвечала задание? Девчонки, я чуть в обморок не свалилась! Ах, какие у него глаза!»

Я думала о нем, когда перебирала мои сокровища. Его пуговица заняла в шкатулке особый кармашек.

Думала, когда подсаживалась к к камину по вечерам и жарила на палочках принесенные в спальню контрабандой зефирные конфеты. Мне теперь очень нравилось это занятие. Мне открылась красота огня, его завораживающие чары. Я с удовольствием протягивала к огню ладонь и иногда украдкой позволяла языкам пламени лизать мои пальцы.

Я размышляла о том, чему еще мог меня научить Кайрен Шторм, и от чего я добровольно отказалась.

Кайрен занимался с Адрианой два раза в неделю! Она без конца хвасталась своими успехами. На уроках боевой магии она теперь без сомнения была первой ученицей – с огромным отрывом от меня.

Ей прекрасно давались манипуляции энергетическими потоками. Никто не мог пробить ее заклинание «Пляшущий зонтик». Магистр всегда называл ее имя в конце урока, когда отмечал наши достижения.

Я остро ненавидела ее в этот момент, и вовсе не потому, что она обошла меня в учебе.

Кайрену Шторму удалось лишить меня сна и аппетита. Мне не хотелось ни сидеть за учебниками, ни читать, ни выбирать украшения для бального платья, ни отправиться с Тарой на тайную вылазку.

Все, что мне хотелось – это вновь остаться с магистром наедине. Погрузиться в беседу, которая порой напоминала увлекательную игру, а порой – схватку.

На уроке я едва могла взглянуть на него не покраснев. Когда слушала его объяснения, наблюдала за его жестами, походкой, у меня возникали странные мысли.

Какие комплименты он говорит женщинам своим хрипловатым голосом? Умеет ли он танцевать? Каковы на ощупь его волосы, если запустить в них руку? А если провести пальцами по шраму у губ – что я почувствую?

Время шло, а легче не становилось.

При этом жизнь в Академии текла своим чередом. Однако