Поцелуй принца - Джулия Лэндон

Каролина во все глаза уставилась на Аугусту. У нее не нашлось ни единого слова в защиту принца. До нее дошли те же самые слухи, но он не производил на нее впечатления человека, способного вовлечь других в свои мерзкие деяния.

– Мне очень жаль, Аугуста, – только и сказала она.

Аугуста немного повозилась в кресле, прижала к груди подушку и, уткнувшись в нее носом, дала волю слезам.

Каролина медленно выпрямилась и подошла к окну, глядя на буколическую сцену внизу. Генри спит с этой совсем еще юной служанкой? Леопольд тащит друзей в бордель? Она нашла его взглядом. Он выглядел так естественно, в нем не чувствовалось фальши. Сейчас он сидел на траве, вытянув ноги перед собой, и девочки карабкались на него, как на гору. Глядя на него, было невероятно трудно представить его другую сторону. Еще труднее было понять, что заставляет мужчину вести себя подобным образом. В животе у нее образовался ледяной комок. А вдруг он целовал этих молодых женщин так же, как целовал ее? И не улыбался ли он им так же, как улыбался ей?

Долгий день в обществе Аугусты подошел к концу, когда та заявила, что у нее раскалывается от боли голова, а потом отправила к супругу служанку с сообщением, что не выйдет к ужину. После этого Каролине ничего не оставалось, как ужинать одной в компании троих мужчин. Собственно, такое положение вещей устраивало ее как нельзя лучше. Ради такого случая она даже привезла с собой великолепное зеленое платье, еще три месяца тому назад выглядевшее простым, но теперь оно было снабжено новым прелестным шлейфом – нет, правда, алусианки носят их чересчур длинными, – а также изрядно переделанным вырезом на груди, который спускался куда ниже обыкновенного. Она рассчитывала оказаться в центре всеобщего внимания и обожания, как бывало всегда, но сегодня вечером она чувствовала себя не в своей тарелке. Она более не жаждала мужского внимания и обожания. Больше всего на свете ей хотелось оказаться дома в окружении отрезов материи, иголки с ниткой и своего воображения. Господи, под тиканье часов она стремительно превращалась в старую деву!

Горничная, которую к ней приставили, оказалась изрядной болтушкой. Она сказала, что ее зовут Джейни. Пожалуй, ей вряд ли было больше шестнадцати. Примерно столько же, сколько и той, другой девушке.

Джейни не стеснялась в выражении восторгов по поводу платья Каролины и ее внешнего вида. Когда выяснилось, что она вообще любит поболтать, Каролина тут же этим воспользовалась. Глядя на себя последний раз в зеркало, она сказала:

– Здесь есть еще одна служанка, молодая женщина с темными волосами.

– Ой, здесь очень много служанок, мадам! Арундель – самый большой замок, который я когда-либо видела. Намного больше Виндзора. Так говорит Адам. Он работает на конюшне и бывает с герцогом и герцогиней в Лондоне, чтобы заботиться о лошадях.

– Да, поместье действительно очень велико, – согласилась Каролина. – Но эта девушка… кажется, она – веслорианка?

– А-а, Жаклин! Да, она приехала из самой Веслории. Не пробыла в Лондоне и двух недель, когда герцог привез ее сюда. Она пока еще даже не освоилась здесь.

– Могу себе представить, что все здесь для нее и впрямь внове, – мрачно заключила Каролина.

Она не представляла, как будет смотреть герцогу в глаза сегодня вечером, зная о том, что он сделал, – привез сюда совсем еще юную эмигрантку, чтобы она удовлетворяла его нужды, пока его супруга вынашивает их четвертого ребенка.

Спускаясь к ужину, Каролина пребывала в подавленном расположении духа и была сама на себя не похожа. Бек нахмурился, глядя, как она входит в гостиную, что было вызвано, вероятно, ее уж очень откровенным декольте. Но Каролина предпочла не заметить его недовольства. Он должен быть благодарен ей уже за то, что она не спит с лакеем, как его друг-герцог, и не подбивает своих подруг отправиться на поиски приключений в бордель, подобно его приятелю-принцу.

– Вино, мадам? – обратился к ней с вопросом лакей, предлагая ей поднос с напитками, пока Бек перенес все внимание на герцога.

В дальнем конце огромной комнаты, больше похожей на подземный грот, восседал в кресле Леопольд, держа на коленях раскрытую книгу.

– Благодарю. – Она взяла бокал с подноса, подошла к окну и стала любоваться тем, как заходящее солнце окрашивает в мягкие золотистые тона вечерний пейзаж.

В одиночестве она пробыла совсем недолго и вскоре ощутила чье-то присутствие. Оглянувшись, она приветствовала принца слабой улыбкой. Она ничего не могла с собой поделать – его взгляд будоражил ей кровь, вызывая лихорадку и жар во всем теле. Что с ней не так, если ее так влечет к этому отъявленному повесе?

– Добрый вечер, леди Каролина.

– Добрый вечер, Ваше Высочество.

– Вы выглядите… – Он окинул ее долгим взглядом с головы до ног. – Право слово, превосходно, – сказал он наконец.

Но глаза его говорили кое-что еще. Или, быть может, она лишь вообразила себе это, поскольку желала, чтобы он имел в виду нечто большее. Проклятье, она сама не знала, чего хочет от этого мужчины! Чтобы он оставил ее в покое или заключил в свои объятия?

– Леди Норфолк присоединится к нам? – осведомился он.

– Не думаю, – отозвалась Каролина, вновь перенося все внимание за окно.

Он подошел и остановился рядом с нею, тоже глядя наружу. Несколько долгих мгновений оба молчали. Хотя не исключено, что минул лишь краткий миг. Каролина потеряла счет времени – его присутствие подавляло ее.

– Вы любите детей, – проговорила она наконец.

– Прошу прощения?

– Я видела, как вы давеча играли с девочками.

– А-а, да. – Он повернулся спиной к окну, чтобы видеть ее лицо. – Я действительно люблю детей, причем очень сильно. А вы?

– Да. – Она провела пальцем по кромке своего бокала. – Вы никогда не думали о том, чтобы обзавестись своими собственными? На кого они будут похожи?

Он как-то странно улыбнулся, глядя на нее.

– А вы знаете, думал. По-моему, в какой-то момент об этом думают все, не так ли?

Кроме нее. Она полагала, что когда-нибудь дети у нее появятся, но подобная перспектива представлялась ей очень уж отдаленной, и она никогда особо не задумывалась о том, на кого они будут похожи или кем будут.

– Что ж… я желаю вам с леди Евлалией иметь много счастливых и здоровых детей.

Лицо Леопольда окаменело. Вся его веселость моментально растаяла.

– Да, – пробормотал он и отвел глаза.

Каролина тут же раскаялась в том, что сказала это. Она вовсе не намеревалась быть грубой, напротив, она всего лишь хотела проявить вежливость. Но, учитывая поворот, который