Поцелуй принца - Джулия Лэндон

Мысли его вновь вернулись к Каролине, поскольку и она, в некотором смысле, оказалась для него открытием. Смазливое личико и безупречная фигура были в ней не самым главным. Она пробудила в нем прежде неизвестное ему любопытство.

Он начал понимать, что, городя ошибки одну за другой и пытаясь разобраться в своей новой жизни, позволил ей заинтриговать себя. Она оказалась дерзкой и невозможной. Красивой и умной. Интересной. Более того, ей удалось то, чего прежде не удавалось никому, – она полностью изменила его первоначальное впечатление о себе.

После возвращения в Англию он ведь начал получать удовольствие от пикировок с нею, а ее непочтительность показалась ему дразняще заманчивой. Даже освежающей, в некотором роде. Он научился восхищаться вспышками ее негодования и тем возмутительным образом жизни, который она вела, причем это сходило ей с рук! Само собой разумеется, мысль о том, как бы опять поцеловать ее, стала приходить ему в голову с подозрительной частотой, затмевая даже желание во что бы то ни стало освободить несчастных веслорианских женщин. Эти две проблемы лишили его сна, но он и не думал от них избавляться. Он просто не мог собственными руками разрушить новый интерес в своей жизни.

Сегодня вечером, впрочем, она не казалась такой же оживленной, какой он уже привык видеть ее, и это заинтриговало его. Она выглядела… угрюмой. Устала, быть может? Он обратил внимание и на то, что она не произнесла и дюжины слов за ужином. Впрочем, он тоже не отличался болтливостью, а Бек и Генри не замечали ничего вокруг, увлеченно беседуя о лошадях и летних скачках.

И только когда они решили сыграть в карточную игру «Торговля», Каролина оживилась. Особенно после того, как начала выигрывать. В тусклом свете свечей глаза ее вновь заблистали. Она наслаждалась победой, а когда что-либо доставляло ей наслаждение, она становилась прекрасной по-особенному. Когда она смеялась, светлые кудри так и плясали вокруг ее лица, словно и они пребывали в восторге. А когда она радостным вскриком отмечала свою победу и придвигала к себе выигрыш по столу, то становилась совершенно неотразимой.

Каролина выиграла три партии подряд, всякий раз потешаясь над остальными. Она заявила, что они ведут себя, как «типичные мужчины», удивляясь ее выигрышу, а она «нахлобучила их», а потом «прожевала и выплюнула».

– И что все это значит? – недовольно произнес Бек. – Ты несешь какую-то ерунду, Каро.

– Это значит, что я побила вас, причем с разгромным счетом, – весело отозвалась она.

Бек фыркнул и сказал:

– Похоже, ты снова навещала своих американских подруг, не так ли?

– Да! – торжествующе подтвердила Каролина. – Они крайне интересные особы. Ты непременно должен с ними познакомиться, Бек. – Встав из-за стола, она смела выигранные монеты в ладошку. – Этого должно хватить на новую шляпку. Благодарю вас, джентльмены, – и она присела в реверансе.

– Подожди, куда это ты собралась? – возмутился Бек. – Это ведь и мой выигрыш, Каро. Начнем с того, что это я дал тебе денег на игру.

– Как ты несокрушимо прав! И какая ужасная забывчивость с моей стороны. – Она тщательно отсчитала два фунта и, словно камешки, высыпала их на стол перед Хоком. – Получите обратно свои инвестиции, сэр. Остальное по праву принадлежит мне. Доброй ночи, джентльмены!

Лео тоже поднялся:

– Полагаю, пришло время попрощаться и мне. Я уезжаю на рассвете, и мне давно пора лежать в постели.

– Так быстро? – спросил Генри. – Но вы же только что приехали, Ваше Высочество! Я думал, что завтра мы верхом прокатимся в деревню.

Его старый друг прилагал все усилия к тому, чтобы удержать его, но Лео подозревал, что после его отъезда Генри вздохнет с облегчением, учитывая чувства его супруги.

– Меня ждут государственные дела Алусии. – Это не было правдой. Он не выполнял никакого официального поручения, зато вынужден был заниматься срочными окологосударственными делами, на что у него практически не осталось времени.

Бек и Генри пожелали ему доброй ночи, после чего Генри сделал знак лакею, чтобы тот подлил им виски, а Лео вслед за Каролиной вышел из гостиной. Она приостановилась в коридоре и оглянулась на него.

– Если хотите, я могу помочь вам донести монеты, – предложил он.

– Вы принимаете меня за дурочку, сэр? Настоящая леди с раннего детства приучается к мысли о том, что никогда нельзя отдавать свой выигрыш джентльмену. Не успеешь оглянуться, как он уже вложит его во что-нибудь, причем под предлогом вашей же выгоды.

– Очень проницательно с вашей стороны.

Они неспешно зашагали по коридору, словно прогуливаясь. Он заложил руки за спину, а она прижимала к груди обе руки с зажатыми в них выигранными монетками.

– Я и представить себе не мог, что вы – азартный игрок, – небрежно заметил он.

– В самом деле? Обожаю азартные игры. Жизнь была бы невыносимо скучна, если бы мы не ставили что-либо на карту. – Она мимолетно улыбнулась ему, и в глазах ее вспыхнуло веселье. – Впрочем, я искренне надеюсь, что вы не часто засиживаетесь за игорным столом. Вы играете настолько из рук вон плохо, что я с содроганием думаю о том, во что это обходится казне.

– Прошу прощения, на сдаче я получил плохие карты, – с широкой улыбкой парировал он.

– А-а, так говорят все проигравшие. – Она вновь засмеялась, и от этих звуков у него потеплело в паху.

В начале широкой лестницы им пришлось уступить дорогу лакею, который протопал мимо них в противоположном направлении.

– Так вы завтра уезжаете? – поинтересовалась она, пытаясь управиться со своими юбками и не выпустить из рук монеты.

– Да. Ради всего святого, Каролина, позвольте мне нести ваш выигрыш. Когда мы поднимемся на следующий этаж, можете пересчитать все монетки и высечь меня плетьми, если хоть одна из них пропадет. Но вы никогда не подниметесь по лестнице, не рискуя споткнуться и свернуть себе шею, если не освободите обе руки.

– Вы правы. – Повернувшись к нему, она с большой неохотой ссыпала свой выигрыш ему в ладонь, после чего осторожно заставила его сомкнуть пальцы, при этом на несколько мгновений задержав на них свою руку. – Смотрите не уроните.

Он накрыл ее руку своею и легонько пожал.

– Я предпочту умереть, – совершенно серьезно заявил он и, мягко улыбнувшись, отпустил ее руку.

Она подобрала юбки, и они продолжили подниматься по лестнице.

– Когда вы возвращаетесь в Алусию? – поинтересовалась она, подняв глаза на портрет предка хозяина замка, сурово взирающего на них сверху вниз.

– Не могу сказать наверняка, но, пожалуй, после того, как меня однажды нахлобучат в Англии.

– Ой! – радостно взвизгнула она. – Прожуют и выплюнут, Ваше Высочество.

– Лео.

– Прошу прощения?

Он улыбнулся ей:

– Мне нравится, когда вы называете