Искушение Злодея - Алекса Дж. Блум

Он смотрит мне в глаза и ослабляет хватку.

— Не знаю, Октавия. Просто... Я так чувствую, ясно? Я хочу, чтобы ты осталась со мной.

Его разноцветные глаза словно засасывают меня в глубокий водоворот. Эти зелено-карие омуты поглотили меня настолько, что я уже не стремлюсь найти выход.

— Эйс, я...

— Блядь, Маленький Шторм! Я сам этого не понимаю, но сейчас просто хочу, чтобы ты села рядом.

— Хорошо.

Мы садимся на широкую деревянную скамью. Жара делает покалывание внизу живота еще более ощутимым. Наверняка я выгляжу потной — чувствую, как пряди волос прилипают к лицу.

— Может, еще рановато спрашивать, но могу я узнать, как обстоят дела с Данте?

— Данте... — Эйс фыркает. — Ненавижу, когда ты произносишь его имя.

— А как мне его называть?

— Лучше вообще никак.

Я с улыбкой смотрю на Эйса.

— Данте хорошо устроился. Он проходит испытание, после которого мы официально примем его в банду.

— А разве он уже не помог?

— Помог. Он вывел нас на след, что... — его взгляд скользит по моему лицу, затем по телу, — Лучиана Пандора тоже учится в Шэдоуфолл.

— Похоже, он был прав, — отвечаю я и грустно вздыхаю.

— Да, — он не отводит от меня взгляда. — Сейчас он выполняет важное задание, ему помогает Ронан.

— Какое? — мой голос звучит неуверенно.

— Он... — он снова колеблется.

— Я понимаю, ты мне еще не совсем доверяешь, — я медленно опускаю голову.

— Скажем так, он информирует нас о любых новостях, — он игнорирует мои слова.

— У вас есть план? И каким будет ваш следующий шаг?

— Нет. — Больше он ничего не говорит.

— Как вы собираетесь решать вопрос с его работой в Шэдоуфолл? Разве твой отец не может просто уволить его, если узнает, что он Темный рыцарь?

Эйс усмехается.

— Если бы это было так, Маленький Шторм, то мой отец давно бы уже выгнал Ронана и Призрака из академии.

— Понятно.

Горячее дерево подо мной обжигает кожу. Пот струится по всему телу, но не сауна — причина того, что жар почти лишает меня рассудка.

Вокруг нас тишина. Его дыхание становится тяжелым, и я буквально чувствую напряжение в воздухе. Прокашлявшись, я решаю уйти, прежде чем сделаю что-нибудь необдуманное.

— Сауны на сегодня хватит.

Эйс кладет руку на мое обнаженное бедро и останавливает меня.

— Тебе не нужно от меня убегать, Маленький Шторм.

Теперь я точно знаю, что не я одна замечаю сексуальное напряжение. Мой взгляд опускается к его паху, и я вижу явную выпуклость под полотенцем.

— Похоже, ты не можешь без меня обойтись.

Его глаза будто светятся в полумраке. Я наблюдаю, как капли пота стекают по его крепкой груди.

— Мечтай дальше, Маленький Шторм, — в его глазах сверкают искры провокации и чего-то невысказанного.

Он делает шаг ближе, его бедро едва касается моего. Его кожа обжигает даже сквозь полотенце. Этот мимолетный контакт запускает целую волну электрических разрядов, пробегающих по всему телу.

— Почему ты постоянно так смотришь на меня, а потом прячешься за своими словами, Октавия? Хочешь убежать? Или дело в чем-то другом?

Я не отступаю, наши лица всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Его рука крепко лежит на моем бедре.

— Может, ни то ни другое, и я просто наслаждаюсь блеском в твоих глазах, когда доставляю тебе дискомфорт.

— О, Маленький Шторм, ты действительно в этом мастер.

Я нервно сглатываю. Уверена, что выгляжу максимально неэротично. Но Эйсу, похоже, совершенно безразличен мой потный вид.

— Эйс...

— Ты такая противоречивая, — шепчет он, его рука скользит выше по моему бедру.

Я слегка вздрагиваю, но не отстраняюсь.

— А ты кажешься подавленным, когда желаешь того, чего не можешь заполучить, — шепчу в ответ, мой голос едва громче хриплого шепота. Моя рука тянется к его руке, наши пальцы соприкасаются и замирают. По коже пробегает электрический ток.

— Если я настолько подавлен, почему же ты просто не отвергаешь меня? — его пальцы скользят выше, исследуя плавные изгибы моей талии.

Я издаю тихий смешок.

— Потому что я тоже ненавижу отступать, когда жажду того, что не могу получить. — Моя рука крепче сжимает его руку, ногти едва впиваются в кожу.

Воздух между нами наэлектризован и искрится от невысказанного желания. Наши тела почти соприкасаются, дыхание сливается в единое целое. Несмотря на ту ненависть, что разделяет нас, между нами царит напряжение.

— Ты — наказание, — шепчет он, его голос почти срывается. Он крепко хватает меня за бедро, и во мне взрывается фейерверк.

Боже, этот мужчина...

Стоит ему только прикоснуться ко мне, как все мое тело словно тает, превращаясь в жидкий огонь. Каждая клеточка оживает под его пальцами, отзываясь на малейшее прикосновение.

Он притягивает меня ближе, не оставляя между нами ни миллиметра пространства. Наши губы находятся на расстоянии одного дыхания.

— Видимо, так и есть.

И тогда плотины рушатся. Мы погружаемся в дикий, отчаянный поцелуй. В этот момент вся ненависть растворяется. Остаются только необузданные эмоции, которые переполняют нас обоих. Они бурлят и рвутся наружу.

Но я знаю — это прикосновение ничего не изменит. Поцелуй не исцелит наши раны.

— Эйс, — шепчу я в его губы, прерывая поцелуй, — почему мы это делаем? Мы же оба знаем, что ничем хорошим это не закончится.

Его лоб прижимается к моему, и я вижу боль в его глазах — ту самую боль, которую мы оба прячем за маской ненависти.

— Может быть, потому что мы не знаем, как иначе с этим справиться. Может быть, потому что мы не можем отпустить друг друга. И может быть, потому что мы оба одинаково сломлены.

Я чувствую, как его рука гладит меня по щеке. Его прикосновение нежное, а взгляд полон боли.

— Октавия, ты же знаешь, что я давно простил тебя. Все, что произошло, каждую ложь... Я простил.

Слезы наворачиваются на глаза, и я не в силах их удержать.

— Маленький Шторм, это самая прекрасная ложь, потому что она кажется такой настоящей. Настолько настоящей, что я сам хочу в нее верить.

Он прижимает меня еще крепче, и мои слезы смешиваются с потом.

— Возможно, это больше, чем просто ложь, Эйс. Может быть, это единственное, что нас по-настоящему связывает.

В этот момент я осознаю, что мы оба пленники собственных чувств. Сауна, жара, наши прикосновения — все это лишь временное утешение, которое не меняет неизбежной реальности. Я отчаянно целую его. Бремя невысказанных слов давит на нас обоих.

Эта чертова ложь…

Он спускает мое полотенце.

— Блядь, Октавия. Почему ты так долго скрывала от меня эти сиськи? — По