Две недели до любви - Холли Шиндлер

– Ты об этом думала? Ничего эгоистичнее я в жизни не слышал. Я никуда не уходил, Челси. А вот ты ушла. Только у тебя были проблемы. Я не прощу тебя. Отойди.

Он отталкивает меня, и я остаюсь стоять на парковке, тупо глядя на отъезжающую машину.

Я поворачиваюсь обратно к кондитерской; в глазах у меня пощипывает. Мой взгляд упирается в лиану с фиолетовыми цветами, что вьется вверх по старой шпалере на углу здания. Те же цветы, что растут на поле у мельницы. Те же цветы, что заполонили все пространство за четвертым коттеджем в Миннесоте. Слезы бегут у меня по щекам. Я закрываю глаза и, словно наяву, чувствую, как ноги мне щекочет высокая трава, а щеку – дыхание Клинта. Даже сейчас я думаю о Клинте.

Я захожу внутрь; глаза у меня по-прежнему щиплет. Надеюсь, папа ушел в офис. Тогда, по крайней мере, никто не увидит, как я реву, словно последняя идиотка.

– Что-то Гейб давно у нас не появляется, – говорит мне папа.

Ну вот, отлично. Именно о таком разговоре я и мечтала.

– С того самого матча в университете, – продолжает он.

Я киваю.

– И, судя по сцене, которую я только что наблюдал, – он кивает на окно, – в ближайшее время его посещений не предвидится.

Я сжимаю челюсть и качаю головой.

Папа наливает в чашку латте со льдом и кладет на тарелку эклер. Подвигает ко мне. Будто капля баварского крема заглушит горечь от потери первого бойфренда.

– Мне приходилось видеть, как ты была чем-то увлечена. Я знаю, как ты себя ведешь тогда. Например, баскетбол. Ты была поглощена страстью. А вот с Гейбом… – Он хмурится и трясет головой. – Я как-то никогда не думал, что вы с Гейбом – ну, у тебя не загорался взгляд. В тебе не было того огня, какой вызывал в тебе баскетбол. Не было той… страсти. А вот на каникулах я что-то такое заметил.

Я широко распахиваю глаза.

– Ох, да не гляди ты так удивленно. Я знаю, что любовь принимает разные обличья. Иногда это страсть. А иногда она…

– Больше похожа на дружбу, – заканчиваю я за него.

Папа протирает прилавок.

– Сердце – это компас, – говорю я. – Оно направляет нас обратно, к тому, что мы любим больше всего.

Я опускаю руку в карман и достаю оттуда письмо из Мичиганского университета. Меня приняли. Я ношу с собой это свидетельство уже целую неделю. Папа говорил, что прежняя Челси нашла бы выход, и я его нашла. Я придумала, что мне сделать, чтобы не расставаться с баскетболом. И вот наконец я нашла подходящее время, чтобы показать папе это письмо. Больше никакого страха, думаю я и кидаю конверт ему под нос.

– Ты уже определилась со специальностью? – спрашивает он, читая письмо. – Психология?

– Спортивная психология, – уточняю я.

У папы увлажняются глаза. Я разрезаю эклер напополам, беру свою порцию и двигаю тарелку обратно к отцу.