Мой любимый герцог - Амелия Грей

– Скажи ему, чтобы осторожно обращался с моими сундуками, Снидс! – распорядилась Джастина в вестибюле дома герцога. – Я буду в отчаянии, если хотя бы один флакончик моих духов разобьется.

– Помолчи ты, ради бога! – прошипела Марлена, прижимая к груди Тата. – Слуги его светлости отлично знают, как обращаться с багажом, так что с твоими вещами ничего не случится.

– Надеюсь, – сквозь зубы процедила Джастина и обратилась к дворецкому: – Мне бы хотелось знать, какой аромат любит герцог.

– Я не обсуждаю привычки его светлости, мадам, – совершенно ошарашенный, заявил тот, отпрянув и сцепив руки за спиной.

– Что ж, узнаю сама. – Джастина посмотрела вслед двум лакеям, тащившим ее сундук вверх по лестнице. – Ты сказал ему, что я намерена расположиться в комнатах герцога?

Снидс расправил узкие плечи, вздернул подбородок и приподнялся на цыпочки, но все равно был намного ниже Джастины.

– Пока нет, мадам.

– Так сделай это! Герцог пожелал, чтобы я жила именно там. Подождите! – крикнула она лакеям, которые тащили ее сундук. – Эй, вы, остановитесь!

Те подчинились и повернулись к ней.

– Это несите в комнаты герцога.

– Нет, – громко и внушительно заявил Снидс. – Несите сундук туда, куда я сказал.

– Послушай, любезный, – возмутилась Джастина, – герцог хотел, чтобы мы устроились в самых больших комнатах.

– Боюсь, это невозможно, мадам, – невозмутимо заявил дворецкий.

– Гром и молния! Но почему? Его светлость все равно не будет ночевать в своих покоях, пока мы здесь. – Она сделала паузу и многозначительно добавила: – Если не захочет, конечно.

Марлена невольно так сильно сжала песика, что тот возмущенно тявкнул.

– Джастина, следи за своими словами!

– А что такого я сказала?

– Герцог никаких распоряжений не давал, миссис Абернати, поэтому использовать его личные апартаменты вы не сможете.

– Снидс прав, мы не имеем права вторгаться в личные апартаменты герцога, – вмешалась Марлена, надеясь положить конец неприятному спору. – Мы проведем в этом доме всего несколько дней, так какая разница, в какой именно комнате?

– Независимо от того, сколько времени мы здесь проведем, я намерена наслаждаться каждой минутой пребывания в этом доме, а для этого я должна жить в комнатах его светлости. Он разрешил нам располагаться как дома, и я хочу воспользоваться своим правом.

Марлена покачала головой: порой кузина вела себя словно капризный ребенок.

Снидс повернулся к лакеям, застывшим на лестнице с тяжелой ношей:

– Несите сундук в гостевую комнату.

– Ты не понимаешь, Снидс! – высокомерно заявила Джастина. – Пока мы здесь, хозяйка дома я, и все слуги должны выполнять мои распоряжения.

– У меня такой информации нет, мадам. И пока я не получу соответствующий приказ герцога, все слуги будут выполнять только мои распоряжения.

– Ну, это мы еще посмотрим.

Открылась входная дверь. Тат тявкнул на руках у Марлены, попытался высвободиться и спрыгнуть на пол. Вошел Рат и снял шляпу, и девушка в который раз поразилась: с ним в дом словно вошел свет и тепло – и вздохнула с облегчением: сейчас хозяин дома разрешит затянувшийся спор.

– Добрый день, миссис Абернати, мисс Фаст, Снидс. Вот пришел проверить, все ли в порядке.

– Вы вовремя, ваша светлость, – мстительно улыбнулась Джастина.

– Ваша светлость, позвольте, я помогу вам, – потянулся за плащом герцога дворецкий.

Взгляд Рата задержался на лице Марлены, но тут затявкал Тат.

– Кажется, я забыл поприветствовать песика. – Он взял собачку из рук Марлены. – Как дела, дружок? Ты уже успел все обнюхать в доме?

Герцог почесал песика за ушком и похлопал по спинке, вызвав тем самым бурю эмоций в душе девушки.

– Нет, он еще нигде не бегал, поскольку все время был у меня на руках. Мы только что приехали.

– И я как раз говорила Снидсу, – заявила Джастина, втиснувшись между герцогом и Марленой, – что вы не будете возражать, если я расположусь в ваших апартаментах.

Она несколько исказила свои слова, но Марлена предпочла не вмешиваться. Тем не менее ей не понравилось, что кузина так бесцеремонно заслонила от нее герцога, и она чуть отошла в сторону, чтобы его видеть. Рат опять почесал песика за ушком, и тот довольно зевнул.