Год и один день - Изабелль Брум

Вдоволь нагулявшись по окраинам города, – до боли в замерзших ногах, – Меган неохотно повернула на север и вскоре очутилась у подножия Петршина. Наверху раскинулся парк, все еще покрытый изрядным слоем снега. Меган на минутку остановилась перевести дух. Глаза так и щипало от мороза. Пока она стояла у входа, мимо прошел человек с собакой – мелкой и облезлой, с торчащим во все стороны куцым черно-коричневым мехом, но с выражением такой чистой радости на морде, что Меган невольно улыбнулась. Мячика у хозяина собаки не нашлось. Он стал набирать горсти снега и швырять их в кусты, а собака с готовностью кидалась за ними. Всякий раз она возвращалась ни с чем, при этом морда у нее была белая от снежных раскопок, а ее хозяин восторженно хохотал. Меган с удовольствием наблюдала за этой чудесной живописной сценой, пока человек и собака не скрылись из виду.

Впервые в жизни она не испытала никакого желания запечатлеть увиденное. У нее просто появилось очередное приятное воспоминание о Праге, очень личное, не окрашенное ни историей, ни магией, ни даже чувствами к Олли. Ее собственная картинка на память: человек и его лучший друг.

Она достала телефон и посмотрела на время. Почти девять утра, а от Олли до сих пор ни слова. Проснулся ли он, обнаружил ли, что ее опять нет рядом? Каково ему сейчас? До сих пор он относился к ее поведению с пониманием, но на этот раз он вряд ли сможет понять и простить. Ох, разобраться бы со своими чувствами, разложить их по полочкам… Пришпилить к стене, как фотографии, и изучить как следует, отыскивая скрытый смысл среди красок и силуэтов.

Она побрела сквозь снег вверх по склону и остановилась ненадолго лишь там, откуда открывалась панорама города. Даже высокие шестиэтажные здания по берегам Влтавы казались отсюда крошечными, и Меган невольно вспомнила, как они с Олли одним субботним вечером сели играть в «Монополию». Пока они распивали на двоих бутылочку шампанского, Меган методично скупала все самое ценное и отказывалась идти на какие-либо уступки, когда он попадал на поля с ее активами. В отличие от Меган, Олли был совершенно лишен соревновательного духа, что в равной степени умиляло ее и бесило. Одержать победу над тем, кто к ней даже не стремится, – разве это весело? В ответ Олли лишь послал ей через поле игривый воздушный поцелуй.

Когда она добралась до Пражского Града, все городские часы и куранты забили девять. Меган поняла, что пора в отель – нельзя же портить такое славное путешествие глупыми выходками! А только выходкой и можно было назвать то, что она сейчас делает. Нет, надо вести себя непринужденно, как ни в чем не бывало, а потом, в Лондоне, вызвать Олли на серьезный разговор.

Они позволили себе секс один-единственный раз, и больше это не повторится. Нужно оставить все позади. Ну подумаешь, немного развлеклись в отпуске. Сохранить дружбу куда важнее – по крайней мере, для Меган. Поначалу, конечно, придется нелегко – какое-то время в комнате будет сидеть даже не слон, а лохматый мамонт, но общими усилиями они вернут отношения в прежнее дружеское русло. Меган не хотелось совсем терять Олли, да и ему наверняка тоже. Впрочем, если теперь он испытывает к ней больше, чем дружескую приязнь, вряд ли он горит желанием спускать все на тормозах. Что ж, есть лишь один способ выяснить его отношение к этой истории – поговорить и расставить все точки над i.

Олли никогда ее не подводил и был ей замечательным другом. Не обозлится же он из-за такой ерунды? Конечно, нет, заверила себя Меган, приближаясь к повороту на нужную улицу. Но откуда тогда этот неописуемый ужас в ее груди?