Я буду рисовать только тебя - Агата Санлайт

Да. Выглядело все отвратно.

Саша явно имела ключи от его дома. И она ждала Горского в спальне.

В пеньюаре, мать твою!

Как доказать, что они давно расстались? Что Горский не приглашал Сашу и не ждал?

Никак. Не было у него доказательств.

А без них Жасмин не поверит.

Горский с трудом разлепил тяжелые веки и снова закрыл их. Проморгался и открыл опять.

Жасмин?

Ее лицо склонилось над Горским.

Без комментариев, Жасмин включила запись разговора Саши и Горского после того как она убежала.

– Охранник записывал вашу трогательную встречу и бурное объяснение.

Жасмин хмыкнула, провела рукой по лбу Горского.

Он зашевелился и прижал тонкие пальцы к своей щеке, продлевая это ощущение. Она рядом. Она здесь. Что еще нужно?

– Вот честно? Ты такой дурак!

– Возможно, – не стал отрицать Горский.

– А еще псих!

– Бывает.

– И я хочу увидеть-таки свой портрет! Мало ли?! Может ты нарисовал меня голой! От такого ненормального можно всего ожидать!

Горский усмехнулся. Ну вот как может такое быть? Он едва живой, а при мысли о голой Жасмин реагирует однозначно. Она тоже отметила это под простыней. Влада раздели для осмотра и лечения. Сейчас на нем совсем ничего не было. Кроме этой самой тонкой простынки, полупрозрачной, к тому же.

– А еще ты сексуальный маньяк! Самый настоящий!

– Я твой личный сталкер. Художник и маньяк в одном лице, – с облегчением выдохнул он. – Выходи за меня?

Жасмин усмехнулась, хитро прищурилась.

Чертовка! Как же она была хороша в солнечном свете. Волосы, как темное золото, глаза ясные, сияющие.

– Ты будешь самым страшным женихом после побоев. И еще долго!

– Зато ты будешь самой красивой невестой. Мне этого вполне достаточно! К тому же, любой, кто на тебя покусится увидит, что свое я защищаю кулаками. И не захочет стать боксерской грушей. Это «да»?

– Это «я подумаю». У меня сын!

– Он чудесный. Я его люблю. И он ко мне вполне нормально относится.

– Ну прямо! В смысле «уже люблю».

– Я слишком побит, чтобы врать. Нет сил изобретать что-то на ходу.

– Да уж. Когда я тебя увидела, сразу расхотела тебя убить… Хотя, после того, как увидела у тебя эту… Сашу я наваляла бы тебе еще больше.

– Ну давай. Я ж не против. Но потом соглашайся выйти за меня.

Жасмин усмехнулась, чмокнула Горского в щеку и ответила:

– Придется. Кто ж тебя еще такого возьмет… в мужья.

– А мне никто больше и не нужен. Я буду рисовать только тебя… ваше высочество…

– Фигляр! – она рассмеялась и вдруг поцеловала Горского в губы. Осторожно, чтобы не навредить.

Но так мало, так коротко.

Влад приподнялся и прильнул к таким любимым, лакомым, долгожданным губам.

И словно вылечился за минуту.

Выздоровел от того, что распирало и болело в груди. А остальное – так, ерунда.

То, о чем и тревожиться не стоит.