Не мой прекрасный принц - Надежда Швец

— Госпожа! — удивился Траган. — А вы здесь почему?

Дагон, смягчившийся, растерявший свой пыл, но все еще хмурящий брови, буркнул:

— Потом это все обсудим. А сейчас, отведи меня к Тыру!

Когда Траган повел разгневанного Дагона к его дражайшему сциталиусу, который был припрятан в лесу, Зельде всерьез принялась меня откармливать.

— Ешь, ешь, — приговаривала женщина, подливая мне в кружку свежее, козье молоко.

Я обреченно гипнотизировала взглядом откушенный пирожок, который, кажется, был десятым по счету. Мой желудок уже категорически отказывался принимать хоть каплю, а женщина все никак не успокаивалась.

— Давай, чтобы среди орков жить, надо быть крепче, крупнее. А то сожрут и не подавятся.

Я хихикнула.

— Зельде, ты так хорошо знаешь, что там за серпентарий?

— Еще бы!

Я и сама не знаю почему, но с ней было так легко и просто, что уезжать не хотелось. Я даже не заметила, как легко мы перешли к фривольным обращениям, нагло игнорируя этикет.

— А ты долго там прожила?

— Лет семь, я была фавориткой в гареме отца Дагона. Признаться, я бы жила там и дальше, но после смерти Шаны не поверить в проклятье было сложно. И тут еще одна беременность…

Я сочувственно сжала пухлую ладошку женщины и осторожно спросила:

— Извини, если тебя это задевает, но мне очень надо знать — что тогда произошло?

— Ох, — она плюхнулась на лавку, устремила взгляд куда-то вдаль и заговорила, — я и сама не до конца понимаю, почему так вышло. Я попала в гарем случайно, орки устроили набег на мою деревню, а я была юная, смелая. Кинулась защищать маленьких детей, хоть они на них и не посягали особо. Тогда меня и заметил Ронах. Хозяйка его дома, мать Дагона, умерла спустя несколько месяцев после рождения сына. И Ронаха покорило то, что я готова была сражаться с вооруженными воинами за чужих, по сути, детей. Сначала я выполняла роль няньки в гареме, лишь спустя время мы полюбили друг друга. Я слышала про проклятие орков, но отмахивалась. Считала, что это глупые бредни. Когда родилась Шана, мы все были беспредельно счастливы, души в ней не чаяли. Однажды мы пошли прогуляться вдоль реки. Я следила за ней, кажется, внимательно. А она бегала ловить из воды разноцветные камушки… а потом, просто пропала. Ронах весь день нырял, надеясь найти хотя бы тело, отправил всех своих воинов прочесывать ближайший лес. Я, кажется, тогда сошла с ума. Тело нашли лишь на следующее утро, на другом берегу. Хотя, до этого там не было моей малышки.

Женщина сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться.

— Я сожалею, Зельде, — произнесла я, положив руки ей на плечи.

— А потом, — продолжала она, будто не слыша меня, — оказалось, что я беременна Траганом. Оставаться более в Джахаре я не смогла. Ронах согласился с моим решением — смерть Шаны очень отдалила нас друг от друга. Дагон уже вырос и не нуждался в моей заботе, как прежде. А жизнь Трагана была под угрозой. Поэтому, я переехала. Как оказалось, не зря. Думаю, если бы я этого не сделала, то сына бы уже не было в живых.

Повисла тишина, в которой каждый думал о своем. Зельде, к сожалению, по моей вине, вновь переживала потерю дочери. Я же размышляла о том, что в смерти Шаны были странные обстоятельства.

Послышался скрип входной двери, а следом и голоса орков.

— Вот, хорошо все с ним! — оживленно болтал Траган. — А ты уже линчевать меня собирался.

— Еще собираюсь, — буркнул ему в ответ Дагон.

— Как не стыдно, — зацокал юноша, — брата на столб позора за какую-то ящерицу!

— Тыр не какая-то ящерица! — взвился мой орк.

Зельде, будто отмерев, оживилась.

— Мальчики! Наконец-то пришли, ну-ка усаживайтесь за стол!

— Я уже не мальчик, — пробурчал Траган. — Мама, я уже мужчина, перестань так обращаться ко мне!

— Сопли вытри, мужчина, — ответил ему Дагон.

Траган неосознанно потянулся ладонью к лицу, но тут же одернул себя и наградил брата грозным взглядом.

— Побежали к этому ящеру, — ворчала Зельде, накрывая на стол, пока орки усаживались по лавкам. — Хоть бы поели сначала!

В отличии от меня, орки могли поглотить не один десяток пирожков, щедро запивая козьим молоком. Я даже успела пожалеть бедную козу, которую, казалось, выдоили безжалостно и без остатка.

Наблюдая за тем, как мужчины едят, я отметила, что некоторые черты у них все-таки очень даже схожи. Так, например, Траган чертами лица был очень похож на мать, а вот мимикой — на Дагона. Или, скорее, это они оба взяли от общего отца.

К счастью, за едой братья решили не ссориться, и трапеза прошла в уютной тишина, изредка прерываемой вздохами Зельде о том, что орков явно плохо кормят. Женщина столь старательно подкладывала новые порции пищи, что можно было даже заподозрить ее в намерении кормить братьев до тех пор, пока они не лопнут.

Первым не выдержал Дагон, отодвинул тарелку, тяжело вздохнул.

— Чего это? — воскликнула Зельде. — Давай, еще рагу?

— Нет, Зельде, хватит.

— Не хватит! Ты посмотри на себя — глаза запали, нос один торчит. Вот приезжал бы почаще…

— А может, ты вернешься?

— Еще чего! Я на ваши гаремы смотреть не могу, мутит! Еще и Ру эта! С молодости ненавижу!

— Зря ты так на Ру, — улыбнулся ей мой орк. — Она с возрастом помудрела, спокойнее стала.

— Ага, помню я, как мы с ней подрались за полушубок из заорийского хорька. Я ей говорила, что мне Ронах его привез. Нет же, клуша такая, не хотела уступать. Еще так подло дралась, исподтишка меня за щеку укусила!

Траган, который, кажется, впервые слышал это, с интересом спросил:

— А кто победил?

— Я! — Зельде задрала нос и приосанилась. Думаю, эта победа являлась для нее особой гордостью.

— Не думаю, что Ру еще там, — робко подала я голос.

На меня уставились три пары глаз и, вздохнув, я начала подробный рассказ о произошедшем после отъезда Дагона.

По мере повествования, Дагон все больше и больше мрачнел, злился.

— Старый хрен, — оскалился Траган, стоило мне закончить. — Совсем обнаглел!

— Собственно, — начал Дагон, — я даже ожидал подобного. Еще с самого начала, когда мы отбыли.

— И поэтому оставил меня в том гнилом порту? — Траган злобно сузил глазки.

— Отчасти, — Дагон бросил взгляд на меня и пояснил, — понимаешь ли, Кете, политика Гро-Домина уже долгое время вызывает недовольство некоторых кланов. Отец питал к вождю некую неприязнь, которая передалась и мне. Наши отношения всегда были натянутыми. Там, где