Бог Разрушения - Рина Кент

Я даже не понимаю, какого хрена делаю. Впервые в жизни я отдаю предпочтение кому-то другому, а не своим собственным планам.

Может быть, просто может быть, я безвозвратно околдован этим мягким голосом, и я отказываюсь верить, что слышу его в последний раз.

Глава 21

Мия

В матрице ошибка.

Неверно рассчитанное уравнение.

Безнадежный, абсолютно изуродованный взгляд на реальность, который невозможно исправить.

И все это связано с неким Лэндоном Кингом.

Нынешним монстром моей жизни.

Демон, который ведет меня в ад с первобытными ухмылками и гедонистическим взглядом на реальность.

Никогда в своих самых смелых мечтах я не думала, что увлекусь теми безумными вещами, которые Лэндон продолжает мне показывать. Все началось с простого любопытства, но теперь я уже в совершенстве владею его грубыми извращениями.

Болезненное любопытство перерастает в нечто гораздо большее и пугающее. Острыми, окровавленными когтями он режет каждое из моих самоограничений.

И самое страшное, что я не могу этому помешать. Каждый день я прихожу в дом с привидениями, который Лэндон потихоньку ремонтирует, с твердым намерением, что сегодняшняя ночь будет последней.

И все же я возвращаюсь снова и снова, как безнадежный наркоман.

Мое оправдание в том, что какая-то глубинная часть меня жаждет этого ощущения полной заброшенности и легкого принуждения к отказу от контроля. Черная дыра в уголке моей души мечтала выпустить на волю эту темную сторону необузданного вожделения — ту, о которой я не рассказывала даже Майе.

Сторона, которая не одобряется всем обществом и его религиями.

В старших классах я часто чувствовала зуд. Если Майя любила внимание, то я рано поняла, что никто из знакомых мне мальчиков не может удовлетворить эту потребность, даже сыновья главарей мафии, которым нравится насилие и отстаивание своего места в мире.

Поэтому представьте себе мое удивление, когда я обнаружила, что это не кто иной, как шикарный британский парень.

Психованный скульптор со вкусом ко всему запретному и неправильному.

По правде говоря, я никогда не чувствовала себя так возбужденно, как в тот момент, когда он берет меня беззастенчиво, использует по полной программе и издевается надо мной.

Я никогда не испытывала такого восторга, как когда он преследует меня и позволяет мне думать, что я вырвалась только для того, чтобы он повалил меня на землю и трахнул с ненавистью.

Мой афродизиак. Это лучше любого наркотика.

Самое ужасное, что в его обществе я чувствую себя в безопасности. Две недели назад, после того как он разбудил меня от кошмара самым приятным и больным способом, я не чувствовала себя оскорбленной. Ни в малейшей степени.

Более того, я была благодарна ему за то, что он смог вырвать меня из этой петли. С тех пор он делал это еще несколько раз — вырывал меня из ужасного кошмара, чтобы я оказалась в блаженном удовольствии.

Я никогда не говорила ему об этом, но да, учитывая то, что я испытывала взрывной оргазм каждый раз, когда он это делал, я бы сказала, что сомнофилия благополучно входит в число моих извращений.

Возможно, причина моей зависимости от Лэндона кроется либо в чувстве благодарности, либо в глубине эмоций, которые он во мне вызывает. А может быть, дело в той легкости, с которой он вклинился в мою жизнь. Хотя мы обычно встречаемся дома, он все равно иногда вызывает меня на эпическую шахматную партию в клубе, и, поскольку он проводит со мной слишком много времени, другие члены клуба постепенно ко мне потеплели.

Когда мы встречаемся, он уже ждет меня с моим фраппучино, как я и люблю. Еще он иногда помогает мне с презентациями, хотя у нас совершенно разные специальности. По его словам: «Я думаю, мы уже выяснили, что у меня высокий IQ, и школьные проекты для меня — детская забава. К тому же, со временем я буду изучать бизнес, чтобы возглавить компанию моей семьи».

Каждую ночь, после того как он трахает меня до потери сознания, он следит за тем, чтобы я хорошо поела. У него также есть удивительно последовательная процедура ухода, когда он вытирает меня и даже делает массаж всего тела, пока я погружаюсь в глубокий сон.

Несмотря на все это, я не должна была раскрывать ему частички своего прошлого.

Лэндон может страстно желать меня, но его внимание ограничивается этим. Никакие его ласки и фальшивые улыбки не могут меня обмануть. Он все еще самовлюбленный насквозь, и когда придет время, он использует мои слабости против меня.

Если я хочу справиться с ним, то мне нужно обмотать пузырем свое хрупкое, самодеятельное сердце, которого продолжают касаться его расчетливые жесты. Как только я делаю замечание или даже проявляю неловкость по какому-то поводу, он тут же все выполняет.

Во-первых, он установил в доме новые светильники, чтобы он больше не выглядел мрачным и грязным. Заменил треснувшие стекла в окнах, заказал новую мебель и покупает мне садовый инвентарь.

Еще он нанял ландшафтную компанию, чтобы очистить территорию от упавших веток и опасных предметов. Я спросила его об этом, а ответ был удивительно прост.

— Я не могу допустить, чтобы моя муза поранилась во время погони, — сказал он, приподнимая указательным пальцем мой подбородок. — Следы на твоем теле могу оставлять только я.

Он беспощаден и крайне бесчувственен, но, возможно, это все, что мне нужно. В конце концов, я в этой игре не ради чувств. Когда дойдет до критической ситуации, я все равно буду на стороне своих людей.

Так гораздо лучше. По крайней мере, я не чувствую себя виноватой, шпионя за бесчувственным монстром.

И все же, глядя на свое лицо в зеркало, стоящее посреди комнаты для гостей в особняке Язычников, я с болью понимаю, что накрасилась сильнее, чем обычно. Щеки румяные, губы розового цвета.

Я накрасилась не ради него, верно? А ради себя, потому что так я чувствую себя красивой.

Мой телефон завибрировал в кармане платья, и я достала его.

Лэндон прикрепил фотографию мешков с удобрениями в убранной беседке посреди сада.

Повелитель Дьявола: Это удовлетворит твою жилку садовода?

Я улыбаюсь. Он называл меня садоводом-любителем с неправдоподобным хобби. На самом деле мне всегда нравилось ухаживать за садом дома. Ни маме, ни папе это занятие не нравилось, но в этом отношении я похожа на тетю Рейну — мать Килла и Гарета.

У каждой из нас