Бог Разрушения - Рина Кент

Тот факт, что он не прислал никаких других сообщений и не угрожал ворваться в дом, меня не устраивает.

Он ведь не сделает ничего глупого, верно?

Глава 22

Лэндон

Из-за заметного отсутствия моей новой любимой игрушки мне пришлось довольствоваться избиением ее брата.

Что?

Я не виноват, что она исключительно плохо умеет читать атмосферу и насыщать моего зверя. Не секрет, что ситуация превращается в абсолютную бойню, когда он предоставлен сам себе.

Его ночным оружием является неразбавленное насилие. Хотя этот метод не является моим любимым, он дает результат, и долгое время его можно было сравнить с физической кульминацией, которую дает секс.

Однако есть небольшая проблема. Я занимаюсь этим уже минут десять, и уже ближе к тому, чтобы заснуть, чем к кульминации.

Меня хорошенько избивают, потому что, ну, Николай — огромный ублюдок, обиженный на какой-то инцидент, причиной которого мог быть я.

Не ждите, что я буду следить за всем тем хаосом, который творит мой мозг. Я обязан архивировать эти файлы, чтобы дать моим нейронам возможность творить еще большую анархию.

Николай Соколов, старший в семье Соколовых, двоюродный брат этого ублюдка Киллиана и, что самое главное, старший брат Мии. Они совершенно не похожи друг на друга, за исключением слабого сходства, обусловленного кровным родством. Однако у них есть общие черты: грубость, потребность в насилии и жажда устраивать неприятности.

Но есть одно существенное отличие. У Николая такое лицо, которое так и просится, чтобы его побили. А вот лицо Мии — афродизиак.

В последнее время ситуация стала настолько плачевной, что одного только представления ее естественно надутых губ и глаз синего цвета полевых цветов достаточно, чтобы мой член запрыгал, как у фанбоя.

Ах, блять. У меня стояк посреди боя. Ну, рефери только что объявил перерыв, но я все равно смотрю на свою нижнюю часть.

Умеешь читать атмосферу, придурок.

Я перевел взгляд на Николая, которого на противоположной стороне ринга готовит к бою не кто иной, как Джереми — недавний президент моего антифанатского клуба.

Одного взгляда на это животное достаточно, чтобы убить любые эротические мысли. У меня определенно нет никаких сомнений в том, чтобы уничтожить черты его лица и дать ему стимул пройти отчаянную пластическую операцию.

— Ты в порядке, Лэн? — спрашивает Реми из-за ринга и передает мне бутылку воды.

Он единственный из парней, кто любит сопровождать меня в этих вспышках насилия. Еще есть Ава, которая любит приходить и болеть за меня. Должно быть, она где-то в толпе как президент Клуба Бойца Лэндона.

У нас с Авой спокойные отношения. Я помогаю ей свергнуть Илая, а она помогает мне со всеми моими сплетнями. Чего она не знает, так это того, что я иногда помогаю и Илаю. А Что? Он все еще мой кузен. Мужчины Кинги могут ссориться и смотреть на мир через разные очки, но мы всегда будем семьей.

Ну, так говорит дедушка Джонатан.

Во всяком случае, я участвую в подпольных боях с тех пор, как Илай впервые привел меня на них — естественно, за спинами наших родителей.

После первых лет учебы в университете мой кузен постепенно отошел от этого, но я нашел в этом адреналине столь необходимую мне отдушину.

Толпа.

Крики.

Праздник секса, который обычно происходит после.

Крики студентов КЭУ окружают меня ореолом, наркотиком, который проникает в кровь и устремляет меня в небо.

Я выхватываю у Реми бутылку, выпиваю половину, а другую выливаю себе на голову, а затем трясу головой, как собака. Девушки падают в обморок, а я одариваю их своей обычной очаровательной ухмылкой, которая заставила бы их сбросить трусики, если бы я только попросил. Разница лишь в том, что теперь мне наплевать на их внимание.

У меня даже нет нужной мотивации, чтобы закончить этот бой.

— Тебе обязательно это делать? — спрашивает мой клон с другой стороны ринга.

Брэндон — последний человек, от которого можно было бы ожидать посещения бойцовских клубов. Он более брезглив, чем защищенный принц, и выглядит как мальчик из высшего класса с ухоженными волосами и снобистским выражением лица. Он пришел в белой рубашке, бежевом кардигане, отглаженных брюках и классических мокасинах Prada.

Тем не менее, то, что он решил поддержать меня — редкий случай, которым я планирую воспользоваться сполна.

Мои губы кривятся в лукавой ухмылке.

— А тебе обязательно быть здесь?

Он засовывает руку в карманы, держится прямо, голос спокойный.

— Ты мне написал.

— О? С каких это пор ты прибегаешь после того, как я сообщаю тебе о своих боях?

— Мама попросила меня держать тебя подальше от неприятностей.

— Не думал, что ты и дальше ее слушаешься.

— Ты мой брат. Мне не понравится видеть, как мама плачет, если тебя каким-то образом убьют.

— Оууу, — я спрыгиваю с ринга и взъерошиваю его идеально уложенные волосы, превращая их в непоправимый хаос, а затем улыбаюсь.

Он отталкивает меня.

— Прекрати.

— Я знал, что ты любишь меня, — моя улыбка исчезает, когда я хватаю его за воротник рубашки и шепчу ему на ухо, мой голос становится жестче. — Но попробуй еще раз, Брэн. Ты ужасный лжец.

Когда я отстраняюсь, его глаза немного расширяются, но это не так заметно для Реми, который занят общением с фанатками Николая. Однако Брэн не может скрыться от меня и только что неосознанно подтвердил одну из моих мрачных теорий. Ту самую, о которой я размышлял, когда отправлял ему сообщение о своем бое с Николаем.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — на первый взгляд, его это не тронуло.

— Я говорю о твоем недавнем увлечении Николаем. Не хочешь объясниться?

Он поднимает руку к затылку, но, увидев, что я смотрю на него, опускает ее, прежде чем успевает заняться своими снимающими стресс привычками.

Но тот факт, что ему пришлось это сделать и скрыть, уже достаточно красноречив.

Я уже собираюсь влезть в его пространство, когда рефери объявляет, что бой продолжается.

Мы с братом сужаем глаза друг на друга.

Когда я прыгаю обратно на ринг, Николай смотрит на меня с окровавленным носом — кстати, моя заслуга — и напряженной позой.

— Что тебя так разозлило? — небрежно спрашиваю я, а затем указываю на себя большим пальцем. — Хочешь кусочек?

Как только рефери дает команду, Николай набрасывается на меня с местью тысячи призрачных воинов.

Первые несколько ударов мне удается отбить,