Зимний зной - Иден Бар

— Пойми, нам пока нельзя быть вместе. Ты слишком рискуешь из-за меня, а я не могу этого допустить. Но если ты согласишься подождать меня, все изменится!

— Что изменится?

Я, правда, не понимаю. Но, против воли, какая-то нечаянная радость, как спичка, вдруг вспыхивает во мне и разгорается диким пламенем.

Пламенем, в котором покорно сгорают моя гордость и моя боль, подобно клочку сухой, никому не нужной бумаги. Я не могу ничего поделать с этим, я могу только молчать об этом.

— Все будет как прежде. Нужно только подождать, пока я решу проблемы, из-за которых мы не можем быть вместе! — говорит он настойчиво.

Я мучаюсь, раздумывая. Кусаю губы.

— Не знаю, — отвечаю честно, — все так неопределенно у тебя. Какие проблемы?

— Не могу сказать! Значит, не любишь?

— Что толку тебя любить, Даня. Если у тебя семь пятниц на неделе.

— Тонь, я так попал, это… Это мой косяк! Пожалуйста. Не могу сказать больше. Можно потом, когда-нибудь? Дождись, я все решу. Скажи, ты веришь мне, ну хоть немножко?!

Все еще не могу говорить, яростно вытирая повлажневшие щеки. Однако чуть-чуть успокаиваюсь.

— Тебе нужна моя помощь? — спрашиваю.

— Мне нужно, чтобы ты меня ждала.

— Сколько?

— Не знаю, — отвечает коротко.

Но даже сквозь разделяющее нас расстояние я чувствую его сомнения и страх. Как будто Даня сам не верит в это, или действительно ничего не знает?

— Скажем так, однажды! Пусть даже через сто лет.

— У меня нет ста лет. Люди не живут столько.

— У меня тоже, — усмехается, — значит, будет раньше. Где ты сейчас, скажешь?!

— Ты хочешь приехать?

— Хочу, но не смогу. Приедет мой друг. Он привезет тебе кое-что от меня.

— Что?

— Записку, и еще кое-что. Назови адрес.

Я немедленно называю ему вокзал и номер зала ожидания. Может быть, ответ в записке?

Даня радуется.

— Спасибо, Тонечка. Ты будешь ждать меня? Скажи! — требует.

— Буду.

И я позволяю этому пламени радости и счастья разгореться по полной, захватить меня всю без остатка. Я снова счастлива, как дурочка.

— Удали мой номер. До этого дня мы не сможем общаться. Но помни, я всегда думаю о тебе! Ты будешь ждать в нашем городе? — спрашивает он.

— Да, если ничего не поменяется.

— Хорошо. Я найду тебя в любом случае. Пожелай нам удачи!

— Удачи нам обоим, — шепчу, обессилев.

— Теперь все будет хорошо. Люблю тебя. Пока, — ласково произносит Даня, и отключается.

Примерно с минуту после я сижу в неподвижности, а затем, не дрогнув, удаляю его номер. Как договаривались. Отрезаю от себя всякую возможность звонить или писать ему.

И тут же вздрагиваю от звонка. Вот черт. Дядя Ваня!

Глава 39

День рождения на Мальдивах

Данил

Разговор с Тонечкой ободряет и успокаивает меня. Выводит из транса полнейшей безнадёги. Но главное, помогает не наломать дров, после которых Тимуру останется только убивать меня.

Потому что больше я не готов быть бессловесной марионеткой в руках всесильного кукловода. Тем более, такого как он!

Уж лучше вернуться домой, и там начинать с нуля. Но только с ней вместе.

Оба гребаных продюсера достают меня звонками с разницей в несколько минут. Морщась от боли, я тянусь к телефону. Этот Ратмир, чурка Урусова, неслабо так вломил мне. Хоть дрался я почти насмерть, но за малым этого и чуть не случилось.

Беру телефон, усаживаюсь прямо на пол. Сил доползти до дивана из ванной уже нет. Зато там я обработал все раны.

Пол приятно тёплый и ровный. Приваливаюсь к стенке, закрываю глаза.

— Але?

Номер неизвестен.

— Жив, курилка? — насмешливый голос Урусова.

В бессильной ярости, я крою его, чем только можно, правда, не вслух. Ему достаётся лишь короткое:

— Чего еще?!

— Значит, живешь и здравствуешь, — резюмирует тварь, — в больничку тебе не надо?

— Разберусь.

— Ну окей, давай, набирайся сил. Ты мне завтра нужен.

Примерно пару часов назад он даже подвез меня до дома, и выгрузил где-то под парадной. Впрочем, травмы мои реально несущественны. Уверен, что скоро отойду.

— Зачем?

— Заедешь, паспорт завезёшь. Закажем тебе билеты.

— Куда билеты?

— На Мальдивы, остров Ган. Вилла закрытого типа, двенадцать дней. Все включено, все оплачено.

Оба мы замолкаем. Я ожидал услышать, что еду в гастрольный тур или что-то вроде, но никак не такое. Похоже на горячечный бред.

Поэтому тревожно смаргиваю несколько раз, проведя по лицу рукой. Неужели мне хуже, чем кажется? Или Тимур так своеобразно издевается?!

— Не понял, — реагирую.

— К девочке поедешь на день рождения, — также спокойно ответствует он.

Понятнее нихера не становится.

— К какой девочке?

— К сестре моей, Екатерине, с которой ты коллаборации мутил, припоминаешь? Повеселитесь, отдохнете там! А за это время мои юристы подготовят твой контракт. Я закончил, вопросы?

Глухая злоба снова с головой накрывает меня. Путает мысли.

— Спасибо, не заинтересован! — я стараюсь говорить без эмоций.

— Мне твой интерес до ж*пы, Даня. Завтра к часу дня чтобы был в моем офисе с документами!

— А если не буду, то что? Бить будете?

— Учить. Борзый ты слишком!

— Так может, сами и поучите, без помощников?! — предлагаю, потому что уж очень хочется.

Решаю подлить масла в костерок — нецензурно интересуюсь, не боится ли он меня. Однако в ответ никакой истерики. Даже удивительно.

— Ты дебил, — просто усмехается Тимур, — смысл мне бить тебя самому, если у меня для этого есть специально обученные люди?

— Не поэтому, — усмехаюсь также, — а потому что ты сволочь и трус!

— Придется, видимо, вернуться, Даня, не запомнил ты урок! — исходит он желчью.

Ну, неужели зацепил наконец-то?

— Значит, перед каждым концертом бить будете?! — ржу. Знаю, нервное, но ржу в трубку.

— Заткнись, малый. Короче! Завтра с паспортом ко мне.

— Я не поеду. Что мне там делать?

— Екатерину Александровну развлекать будешь, — хмыкает.

— В каком смысле?

— В прямом. Ты, правда, совсем дебил?!

Обмираю. Это то, что я думаю?

— Я не эскортник!

— Ты хуже, Даня. Или лучше. Зависит только от тебя! Включай мозг, начинай крутиться по жизни. Если мы будем довольны тобой, ты же только в наваре будешь, че тут непонятного?!

Не выдерживаю, срываюсь:

— Тимур, ты сам хуже любой проститутки! И философия твоя…

Но он отключается. И мой поток невысказанных ругательств истощается, уходит впустую.

— С*ки! — в последний раз произношу я с чувством, засовывая телефон в карман.

Они оба больные — и он, и Катя!

Осторожно тащусь в гостиную, там укладываюсь на диван. Почти сразу звонит Вирмантас.

После Тимура он для меня, конечно, пыль. Что орешек для Золушки.

— Даник, привет, — задыхается, — ты… это ты деньги из сейфа