Зимний зной - Иден Бар

— Я, — признаюсь, — здрасьте, Юрий Шмильевич.

И вкратце объясняю своему первому рабовладельцу финансовые последствия односторонней передачи живого человека другому Карабасу Барабасу.

Вымещаю на нем весь свой нерастраченный гнев против Тимура, впрочем, делая это вполне цензурно и даже деликатно.

Грожу судом, и привлечением к этому делу СМИ, что, несомненно, поставит жирный крест на его деловой репутации. Меня несёт, я расписываю его невеселые перспективы с наслаждением.

— Да я тебя! С потрохами! — восклицает Юрий Шмильевич непривычно писклявым голосом. Теряется.

— А вы контрактик-то наш почитайте! — предлагаю вкрадчиво.

Второй его легитимный экземпляр, естественно, у меня. Более того, уже давно в надежной банковской ячейке.

Напрягаюсь, припоминая, чему учила меня Маша, когда напутствовала по этой теме. После разговора с ней я даже все это где-то записывал.

— Тот раздел, где про расторжение и особые условия! Или давайте забудем о выплатах, и ограничимся той суммой, которую я взял? Подпишу вам какое-нибудь допсоглашение произвольной формы о расторжении контракта, и об отсутствии с моей стороны претензий, — эффектно добавляю.

Вирмантас рычит. Что-то рявкает о контракте секретарше. Терпеливо жду, пока ему принесут злосчастный контракт, и он убедится в моих словах.

Недолго ревет раненым медведем, и вот тут я вворачиваю ещё один козырь. Который, конечно, и не козырь вовсе, а, по сути, чистый блеф.

Тот момент, когда мне уже на все и на всех пох! Если начнут грызться между собой, то и пусть перегрызутся.

— Мне Тимур Эльдарович разрешил, чтобы быстрее закрыть вопрос, — нагло заявляю, — так что это к нему! И вообще, теперь по всем, связанным со мной вопросам, обращайтесь туда.

Неожиданно пыл Вирмантаса гаснет, и сам он затухает как свеча.

Само собой, расчёт был именно на это. Едва ли он захочет конфликтовать с Тимуром, тем более что Тимур наверняка заплатил какие-то деньги за мой переход к нему.

Итак! Это означает, что все дороги ведут к Екатерине. Это ей я обязан такой жесткой во всех смыслах переуступкой меня, горемычного, от одного маститого продюсера к другому, и всеми связанными с тем приключениями. Сорванной свадьбой. Разбитой рожей. Полным крахом…

Юрий Шмильевич заявляет, что он согласен на мои условия. Да и вообще, с чего вдруг мы так разгорячились, и какие могут быть счёты между старыми друзьями?

Мирно, хоть и скомкано прощаемся. Оба понимаем, что это навсегда. Встретимся разве что случайно на каком-либо светском мероприятии. И ведь встретимся! Я кладу трубку.

Принимаю решение поехать на Мальдивы, на день рождения Кати Урусовой.

Глава 40

Возрастающее напряжение

Антонина

Наш разговор с дядей Ваней не клеится.

Он не слишком-то верит мне, я же рассеянно слушаю его вопросы, одновременно с этим зорко высматривая, не появился ли здесь тот самый «друг с запиской», которая, возможно, объясняет все.

Запоздало думаю о том, как друг Данила узнает меня. Я так лихо удалила его номер, что не смогу даже ничего уточнить, если понадобится. Хотя этот парень наверняка ведь знает, как я выгляжу, и подойдет ко мне сам.

— Ну, признайся, что это Зимин звонил или приходил к тебе, и все вдруг стало по-другому! — говорит мне дядя с ворчливой категоричностью пожилого человека, — а может, он и сейчас с тобой?

Раньше дядька был мягче, гибче, что ли, в стремлении добиться правды от кого бы то ни было. Все же, годы берут своё.

Однако в целом он прав.

— Ещё скажи, что уже никуда не едешь, — усмехается.

— Еду! — отвечаю я твёрдо, терпеливо, в попытке успокоить его.

Взмаливаюсь о пощаде:

— Дядь Вань. Ну, давайте уже перестанем мучить друг друга? Считайте, что я просто неудачно пошутила, или преувеличила. Вы правы, звонил он, и как раз ровно до этого момента мы были в ссоре. Данил, кстати, все объяснил, я больше не в обиде. Но всё-таки мы расстались!

— Так вы встречались?! — горестно вздыхает.

— Да.

Вздыхаю тоже. Улыбаюсь.

— Спокойной вам ночи и приятных снов! — добавляю торопливо, предвосхищая новые вопросы, — не беспокойтесь! У меня все хорошо.

И это правда. Пусть мы не поженились, пусть я еду домой, не зная толком, зачем, насколько. Неважно.

Главное, что я вижу свет в конце тоннеля! Даня любит и ждет меня. Я тоже. А значит, жизнь для нас по-прежнему кипит, играет яркими красками.

Сижу теперь спокойная, и веселая. Расправив плечи и затаив дыхание в предвкушении встречи с его таинственным другом.

— Ладно, Тоня! И тебе спокойной ночи, — произносит дядя Ваня недовольно.

Впрочем, он понимает, что «колоть» меня нет больше смысла. Все равно ведь не признаюсь, а теперь даже под пытками.

— Где ты, кстати, ночевать собралась, если не секрет? — спрашивает подозрительно.

Снова здорово, называется. И опять этот тон, как будто я провинившаяся школьница!

— В зале ожидания, — поколебавшись немного, отвечаю.

Мне нечего скрывать. Да и вокзальный громкоговоритель не даст соврать, объявляя что-то каждые десять минут для «граждан пассажиров».

— Мне так удобнее, — добавляю чуть мягче.

Все же, он хороший мужик, мой дядька.

— А во сколько у тебя завтра поезд?

Зрит в корень! Отправление, в самом деле, нескоро. Ближе к вечеру следующего дня. Но я отвечаю уклончиво:

— После обеда.

Вздохнув еще раз для порядка, дядя Ваня прощается со мной. Не читает лекций напоследок, и я сую телефон обратно в карман с чувством облегчения.

А еще через полчаса в зал ожидания входит парень. Я безошибочно понимаю — это он. Тот самый друг Данила!

Внешне он выбивается из общей серой массы унылых лиц и скучающих глаз. Его взгляд ищущий, и сам по себе это яркий, молодой пацан возраста Даньки.

Довольно быстро замечает меня, идёт навстречу. Несёт в руках какого-то белого плюшевого медведя.

Боже мой, ну что за пошлость этот мишка. Чувствую себя старухой. Куда мне его девать? Чемодан и маленькая сумочка забиты под завязку.

А парень, в самом деле, обаятельный. Улыбка, ямочки на щечках. Подходит. Здоровается со мной немного застенчиво:

— Доброй ночи. Вы Антонина?

— Доброй ночи, да, — взволнованная, я встаю, потому что рядом со мной все сидения заняты.

Торопливо беру чемодан за ручку, и откатываю его в сторонку. Мы отходим с этим парнем подальше от любопытных глаз моих соседей по залу ожиданию.

— Это вам от Данила! — протягивает мишку.

— Мило. Спасибо! — я беру игрушку, улыбаясь в ответ, — а есть ли от него еще записка?

Парень понижает голос:

— Записка там же. Это не простой мишка.

Я автоматически перевожу взгляд на симпатичного, невероятно мягкого на ощупь медведя.

— Он на молнии, расстегивается внизу, под лапкой, — деловито продолжает парнишка, —