Небесный огонь - Мелани Роуз

Неожиданно я почувствовала прикосновение чьей-то теплой руки. Открыв глаза, я увидела Тедди, он смотрел прямо на меня и улыбался. Я все еще стояла на коленях, поэтому наши лица оказались на одном уровне. У Тедди были такие же глаза цвета морской волны, как у Софи и Тоби. Этот чудесный серо-зеленый цвет и рыжеватые волосы они унаследовали от Гранта. Только Николь достались голубые глаза ее матери и тонкие темно-русые волосы. Как я теперь почти не сомневалась, такие же волосы были у Лорен.

Я улыбнулась малышу и поверх сложенных в молитве рук посмотрела на остальных прихожан, которые молча разговаривали с Богом, закрыв глаза. Чувствуя себя белой вороной, я снова перевела взгляд на Тедди, а он подошел совсем близко и уткнулся головой мне в плечо. Это было так естественно и так неожиданно, что я поцеловала его в рыжие завитки на макушке и одними губами проговорила «спасибо», подняв глаза к небу. Тедди знал, что я не его мать, и все же принял меня. Конечно, это знак. В конце концов, не может ведь Господь каждый день посылать молнии, хихикнула я.

После молитвы я снова села на деревянную скамью, Тедди взобрался мне на колени и до конца службы сидел тихо, прижимая к груди свой любимый мяч. Я подумала о письме, которое нашла в столе Лорен, и поклялась, что этот малыш никогда не отправится ни в какой интернат.

После службы мы вместе со всеми прошли в недавно возведенную трапезную из красного кирпича. Чувствовалось, что архитекторы очень старались сделать ее похожей на саму церковь — огромное уродливое сооружение в викторианском стиле. Однако внутри пристройка оказалась просторной и светлой. Через открытую дверь, ведущую в небольшую кухню, было видно, как две пожилые дамы наливают кофе и ставят на подносы бокалы с лимонадом.

— Мам, можно мне печенье? — спросил Тоби, поглядывая на поднос с выпечкой.

— Только одно, иначе испортишь аппетит перед обедом.

Я заметила, что Софи ухватила два печенья, Николь тут же последовала примеру старшей сестры. Можно было, конечно, пожурить девочек, но я не стала этого делать. Ведь они не слышали нашего с Тоби разговора, а одно печенье или два — какая, в сущности, разница. Я взяла с блюда еще одно печенье, вручила его Тоби и сказала, что это приз за хорошее поведение. Малыш радостно умчался к столу, где уже сидели его сестры.

Среди толпы нарядных прихожан я с трудом разглядела Тедди, он одиноко стоял возле двери. Наталкиваясь на чьи-то локти и кофейные чашки и поминутно извиняясь, я стала пробиваться к нему.

— Хочешь печенье? — спросила я, протягивая ему печенье с ванильным кремом.

Он покачал головой.

— Я испорчу аппетит перед обедом.

— От одной или двух штук ничего не будет, да и обед еще не скоро.

Тедди потянул меня за юбку, и я присела рядом с ним на корточки, чтобы наши лица снова оказались на одном уровне.

— Другая мама мне не разрешает, — заговорщически прошептал он.

— Она не будет возражать, если ты съешь одно, — прошептала я в ответ. — Но спасибо тебе большое, что предупредил.

Он взял печенье, и я с грустью осознала, что ребенок не забыл свою настоящую мать, хотя принял и полюбил меня. Все правильно, так и должно быть. Лорен воспитывала детей по-своему, и после нашего недавнего разговора с Карен я поняла, что резкими изменениями, внесенными в жизнь этой семьи, я вольно или невольно показала Тедди свое отношение к поступкам Лорен. Для остальных детей мое новое поведение, так не похожее на прежнее поведение их матери, не вызвало никаких подозрений — они ни минуты не сомневались в том, что я действительно потеряла память и поэтому настолько изменилась. Я еще раз напомнила себе, что в отношениях с Тедди надо быть осторожнее.

Поглощенная невеселыми мыслями, я встала и направилась обратно к сервировочному столику за чашкой кофе. Оказывается, воспитание детей гораздо сложнее, чем мне представлялось всего неделю назад, думала я, глотая теплый горький напиток. Оно требует такта, деликатности, прекрасных организаторских навыков и бесконечного терпения. И конечно, какие бы решения ни принимала Лорен, какие бы, на мой взгляд, неправильные поступки она ни совершала, я не имела никакого права ее осуждать.

— Здравствуйте, Лорен. Мы слышали, вы были нездоровы. Как вы себя чувствуете?

Я обернулась и увидела маленькую женщину неопределенного возраста. У нее были темные курчавые волосы, а темно-синий костюм обтягивал ее пухлую фигуру так, словно был меньше на несколько размеров.

— Прекрасно, спасибо. Мне гораздо лучше.

Я поискала взглядом Гранта, но его нигде не было видно. По пути в церковь он обещал напомнить мне, кто есть кто, но, видимо, плохое настроение из-за вчерашней стычки с дружком Лорен помешало ему выполнить свое обещание. Сразу после службы он затерялся в толпе, бросив меня на произвол судьбы.

— Я обратила внимание, что сегодня вы разрешили детям взять печенье.

Ее замечание удивило меня — неужели эта пышечка следила за каждым моим шагом?

— Да, вот еще что, — продолжила она строгим тоном, — Николь сказала, что вы купили им животных.

— Купила, — неуверенно промямлила я, не понимая, кто эта зануда. — Кролика и морскую свинку. Девочки их обожают.

Женщина на октаву понизила голос:

— Лорен, девочки, конечно, могут обожать их, а вот вы должны быть осторожнее. Дьявол всегда ищет обходные пути. Я слышала, Николь назвала свою питомицу Джинни, в честь какого-то персонажа из «Гарри Поттера»?

— Да.

— Мне казалось, мы уже обсуждали эти книги и решили, что они чрезвычайно опасны. Библия строго-настрого запрещает колдовство и чародейство. Эти книги — орудие дьявола, мы не можем допустить, чтобы они развращали невинные детские души!

— Но это всего лишь безобидные сказки, — возразила я. — Их читают тысячи детей.

— Вот именно! — воскликнула она. — Дьявол порабощает сознание тысяч невинных и склоняет их к греху.

Я отвернулась от нее, не желая продолжать этот разговор, но она крепко вцепилась мне в локоть, отчего моя чашка задребезжала на блюдце.

— Возвращайтесь в нашу молитвенную группу, Лорен. Вы в большой опасности, но мы спасем вас.

— Простите, но у меня нет на это времени.

— Четыре года назад, когда вам понадобилась помощь, у вас нашлось время, — прошипела она. — Но не забывайте, что к Господу следует обращаться не только в горе. Каждый день и каждый час, глядя на своих близнецов, вы должны благодарить Его за то, что Он направил вас тогда на путь истинный и не позволил совершить непоправимой ошибки.

Только теперь я начала понимать смысл ее слов. Значит, об этом говорил Грант, когда упомянул в разговоре, что был против рождения близнецов. Карен не ошиблась — ее сестра действительно собиралась прервать беременность, и это был их общий с Грантом выбор, но кто-то из церкви отговорил ее, и теперь мне стало совершенно ясно кто. Может, переубедить Лорен было и не сложно, ведь такие решения никто не принимает легко, а если эта женщина еще пригрозила ей Божьим гневом, она долго не упорствовала.