Небесный огонь - Мелани Роуз

— Добрый вечер, преподобная. — Я отступила в сторону, чтобы пропустить гостью в дом, отмечая строгую синюю юбку и блузу с пасторским воротничком, выглядывающие из-под пальто. — Не желаете пройти в гостиную?

— Спасибо, Лорен, — ответила она и пошла за мной по коридору. — И пожалуйста, называйте меня Луиза, мы ведь друзья, помните?

Я нерешительно кивнула и взяла у нее пальто, жестом руки указывая на кресло. Когда она села, я положила пальто на подлокотник дивана и тоже расположилась в кресле напротив, сложив руки на коленях.

— Сегодня утром… — начала я.

Она подняла руку.

— Не переживайте об этом. Мне прекрасно известно, что вы испытали до и после рождения близнецов. Если уж на то пошло, Дора не имела никакого права давить на вас, и мне очень жаль, что ваши отчаяние и беспомощность проявились таким образом.

— Я не должна была так легко выходить из себя.

— Это неудивительно, если учесть ваши терзания.

Я внимательно посмотрела на нее. Передо мной сидела круглолицая женщина с короткими темными волосами, без малейших следов косметики. Ничего особенного в ней не было, но удивительная доброта, которую излучало ее приветливое лицо, вызывало желание тут же поделиться с ней всеми заботами. Интересно, какие тайны доверила этой женщине Лорен?

Она наклонилась ко мне и коснулась моего колена.

— Вы уже приняли решение? Не хотите рассказать мне?

— Ммм… о каком решении идет речь?

— Не надо, Лорен. Мы уже два месяца говорим об этом. Сегодня утром Грант сказал, что вы потеряли память, но ведь это не так. Я вижу, как вы мучаетесь. Хорошо, спрошу прямо: вы собираетесь оставить Гранта и детей, или мои слова изменили ваше решение?

Я покачала головой.

— Я их не оставлю.

Лицо священницы озарилось такой счастливой улыбкой, что я невольно улыбнулась в ответ.

— Я так рада, Лорен, так рада. Вы сделали правильный выбор, уверяю вас. — Она вдруг перестала улыбаться и с тревогой взглянула на меня. — А тот мужчина? Вы с ним расстались?

— Мы больше не будем встречаться.

— Прекрасно, вы просто молодец, я горжусь вами. После нашего последнего разговора я почувствовала, что вы не послушаете моего совета, и по три раза в день неустанно молилась за вас, за Гранта, за ваших детей. Я так хотела сохранить вашу семью.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула Карен.

— Может быть, чаю?

— С удовольствием, — ответила Луиза, и улыбка вновь вернулась на ее лицо.

Я тоже кивнула, и Карен тактично испарилась.

— В глубине души я надеялась, что вы не захотите обманывать этого молодого человека и передумаете, но не смела поверить, что так и будет. Поэтому я очень, очень счастлива за вас, Лорен.

— Я остаюсь ради детей, — шепотом, чтобы не услышал Грант, сказала я — Как вы думаете, это правильно?

— Сохранить семью — вот что правильно, — кивнула она. — Расстаться проще всего. Если бы вы отдались страсти, как того хотел ваш друг, вы бы пренебрегли своими материнскими обязанностями. Я уверена, что многие матери порой хотят убежать из своей семьи куда глаза глядят, особенно если на их плечи ложится бремя заботы о больном ребенке. Вы приняли мужественное решение, оно требует истинной стойкости и силы характера, но к такому решению вас привел Господь. Он вас не оставит.

Мне очень хотелось сказать ей, что Бог, кем бы Он ни был, довольно безжалостно и своеобразно ответил на ее неустанные молитвы о сохранении семьи по три раза в день. Вероятно, молитвы этой женщины обладают недюжинной силой, если их услышали, а значит, я здесь именно благодаря ей.

Только вот Лорен больше не было в этой семье. Я вдруг вспомнила, что говорил доктор Чен Джессике, когда я лежала в больнице после несчастного случая. Он сказал, что китайцы в древности считали молнию знаком беды, предвестником Божьего гнева. Для Лорен эти слова оказались пророческими, вздрогнула я, ведь молния убила ее и отняла будущее, каким бы она его для себя ни представляла.

Вошла Карен с чайным подносом. Я предложила ей присоединиться к нам, но она отказалась, сославшись на то, что нужно накормить детей перед сном. Я с тревогой посмотрела на часы и поняла, что день подходит к концу.

Заметив мой взгляд, Луиза, вероятно, истолковала его по-своему. Она быстро допила чай и встала.

— Не волнуйтесь о том, что произошло утром, — сказала она, надевая пальто. — Многие из моих прихожан давно мечтают сказать Доре, чтобы она не совала нос в чужие дела. Никто не осудит вас за вашу запальчивость.

Я проводила ее до дверей и попрощалась, а потом постояла немного в темнеющем саду, глядя, как она идет по дорожке и садится в машину.

Вдоль дороги зажглись уличные фонари. Под одним из них недалеко от дома стоял мотоцикл. Темная фигура в шлеме повернулась в мою сторону. Когда машина священницы протарахтела по дороге, я увидела, что мотоциклист стоит на прежнем месте. Он не шевелился.

Я почувствовала, как по спине побежали мурашки. С леденящей душу уверенностью я поняла, что он смотрит на меня, как поняла и то, что под черной кожаной одеждой и глухим шлемом скрывается мужчина с копной светлых волос.