Самая холодная зима - Бриттани Ш. Черри

– Кто сидит слева от меня? – спросил Бобби, подталкивая меня плечом.

Я прочистил горло и повернулся к нему.

– Я Майло, – громко заявил я.

Бобби усмехнулся.

– Не так громко. Я слепой, а не глухой, – пошутил он.

Я почувствовал себя полным идиотом, но Бобби продолжил разговор:

– Ты здесь новенький?

– Да, я в первый раз.

– Что у тебя с глазами?

Я выгнул бровь:

– Извини?

– Что особенного с твоими глазами?

Особенного?

Я колебался, пытаясь сформулировать ответ:

– Э-э, у меня пигментный ретинит.

– О, круто! – воскликнул Бобби. – У моей подруги Кейт то же самое.

– Не вижу в этом ничего крутого, – поморщился я.

– Да ну, ты этого не видишь, потому что ты слепой, чувак, – ответил он с хихиканьем.

Что было не так с этим ребёнком?

Он слегка покачал головой:

– Расслабься. Мир вокруг тебя не будет добр. Всё вокруг нас может быть тёмным, но твоя личность не обязательно должна быть такой.

– Хорошо, Малыш Йода, – пробормотал я, не желая больше взаимодействовать с приливом оптимизма, сидящим рядом.

Мне хотелось ещё немного поупиваться горем, а не отпускать неуместные шутки о том, что я потерял зрение, советуясь со слепым ребёнком.

Бобби не волновало моё нежелание общаться. Он продолжал болтать:

– Я родился слепым. Некоторые называют это врождённой инвалидностью, но моя мама называет это моей суперсилой. Как у Мэтта Мёрдока.

Я изогнул бровь:

– Кто, чёрт возьми, такой Мэтт Мёрдок?

– Чувак! Ты шутишь, что ли? Мэтт Мёрдок, также известный как Сорвиголова. Также известный как лучший супергерой во всех мирах «Марвел». Он слепой супергерой. Он великолепен.

– Не слушай ребёнка, – проворчал старик слева от меня. – Он готов болтать о чём угодно. Я ненавижу, когда люди ссылаются на супергероев, когда узнают, что мы слепы. Это звучит так, будто они пытаются сделать нам подарок из жалости или что-то в этом роде.

Мне понравилось его отношение. Оно было почти созвучно с моим.

Бобби вздохнул:

– Не слушай этого старого сварливого Генри. Он не был счастлив с тысяча восемьсот сорок пятого года.

Я слегка ухмыльнулся.

Этот ребёнок был раздражающим, но забавным.

– Ты быстро поймёшь, что в нашей маленькой группе много разных личностей, – сказала женщина, подходя ко мне и протягивая руку. – Ты, должно быть, Майло. Я Трейси, лидер группы.

Я пожал ей руку:

– Рад встрече.

– Я тоже, Майло. Я рада, что ты присоединился к нам. Я думаю, ты поймёшь, насколько уникальна и замечательна эта группа. Я думаю, это забавно, что ты каким-то образом оказался между двумя самыми яркими личностями в нашей компании. Нам нравится называть их «Странная парочка».

Генри проворчал:

– Это глупое прозвище.

Трейси улыбнулась и прошептала мне:

– Я позволю тебе угадать, кто из них Оскар, а кто Феликс[3].

Она вернулась к своему стулу:

– Привет всем, хорошо, что мы собрались на ещё одну еженедельную сессию. К нам присоединился новый человек, так что давайте постараемся не спугнуть его. Поприветствуем Майло.

Все приветствовали меня. Я ненавидел быть в центре внимания, поэтому был благодарен, когда Трейси перевела разговор с моего прибытия на общее обсуждение. Казалось, у каждого были свои сильные черты, и они много смеялись вместе. Я узнал о том, как долго они имели дело с проблемами со зрением и сколького они добились за свою жизнь.

Впервые с тех пор, как мне поставили диагноз, я почувствовал себя чуть менее одиноким и чуть менее напуганным. Некоторые вещи, которые эти люди сделали в жизни, были поистине замечательными. Сама Трейси бегала полумарафоны и занималась скалолазанием. Другой человек открыл пекарню. Бобби был убеждён, что через несколько лет он станет следующим актёром вселенной «Марвел». Судя по его смелости, я бы однозначно дал ему роль.

Когда сеанс подошёл к концу, Трейси попросила каждого сказать пару слов о том, что он чувствует по поводу текущей ситуации. Ответы были разными. Счастливый. Расстроенный. Застрявший. Раздражённый. Гордый.

Когда пришло время говорить, я тяжело сглотнул:

– Озлобленный.

– В этом есть смысл, Майло. Хочешь поговорить о том, почему ты выбрал это слово? – спросила Трейси.

Я покачал головой:

– Нет.

– Тогда это тоже здорово. Спасибо, что поделился.

Сеанс закончился, и я был рад, что меня не заставили делиться своими чувствами. Но ещё я гордился тем, что был честен в тот момент. Меня разозлила нынешняя ситуация. Я знал, что мой гнев не был оправдан. Некоторым людям в этой комнате, казалось, было тяжелее, чем мне. Но я чувствовал, как будто у меня украли часть моей жизни, ни с того ни с сего. Я не понимал, почему жизнь так жестока ко мне. Я не понимал, почему она продолжала на меня нападать, пытаясь нокаутировать. Меня это бесило. Меня бесило то, что зрение, и так дрянное, со временем будет только ухудшаться. Меня бесило то, что лекарства нет. Меня бесило то, что другие могли просто взять очки и уйти. Меня разозлило то, что жизнь несправедлива, и меня разозлило то, что мамы не было рядом, чтобы подбодрить и помочь мне почувствовать себя лучше.

Возможно, именно это меня и разозлило больше всего.

– Ты выбрал хорошие слова, – сказал Генри, наклонившись в мою сторону и вставая со стула. – Озлобленный. Мне кажется, что это мои слова каждый чёртов день, – я озлоблен.

– Ага. И мои слова тоже.

– Послушай, малыш. Ты не спрашивал моего совета, но я стар, и это то, что делают пожилые люди. Мы пережили столько дерьма, что знаем о нем многое. Итак, слушай сюда. Я знаю, что сегодня ты слышал обо всех этих удивительных вещах, которые могут делать люди. Бегать марафоны, открывать магазины, становиться супергероями и тратить время на прочую ерунду. Но позволь мне кое-что тебе сказать. Тебе не обязательно делать что-то подобное, ясно? Ты можешь просто быть собой. И если ты какой-то засранец, которому нравится только сидеть на крыльце и злить людей, что ж, этого тоже достаточно. Нам не обязательно обладать какой-то историей успеха, чтобы говорить другим: «Видишь? Я не хуже тебя! Я тоже могу это делать!» Потому что ты не хуже других. Ты человек, ты целостный, и тебе нечего доказывать. Если хочешь злиться, то злись столько, сколько хочешь, ладно?

Как будто мама знала, что мне нужна воодушевляющая речь специально для меня, поэтому послала Генри.

– Спасибо, Генри, я ценю это.

– Генри прав, – сказал