Люкс для босса - Оливия Хейл

Айзек уже там, когда я прихожу. Он стоит спиной к воде, его темные волосы растрепаны ветром. Я плотнее закутываюсь в свое пальто. Видеть его — это облегчение, как бальзам на открытую рану, а затем это причиняет боль. Потому что больше нет облегчения рядом с ним.

— София, — говорит он осторожным голосом. — Ты пришла.

Я кладу руки в карманы.

— Да.

— Спасибо.

Я снова киваю. Мы начинаем идти на север, попадая в привычный ритм шагов друг с другом.

— Я видела, что ваша компания подписала контракт, — говорю я. — «Winter Corporation» и «Exciteur» официально теперь работают вместе.

— Да, — говорит он. — То, что я говорил раньше, остается в силе. Эндрю будет руководить проектом с нашей стороны и будет вашим единственным контактным лицом по контракту.

— Спасибо, — говорю я. Забавно, что это было задумано как запасной план, но он понадобился нам немедленно.

— София, — говорит он. — Прости за прошлые выходные.

— Прости, что она там была? Или прости, что это вообще случилось?

— Я не планировал скрывать это от тебя вечно, — говорит он. — Но мне нужно, чтобы ты знала: я никогда никому не изменял. Ни разу.

— Поздравляю, — говорю я. Мой тон звучит кисло, и я ненавижу это, и я ненавижу этот мучительно тугой узел в желудке.

— Я не горжусь этим, и не гордился даже тогда, когда это происходило.

— Тогда зачем ты это сделал?

Айзек долго молчит.

— Это было после Корделии. Она изменила, и я был… нигилистически настроен касательно отношений. Казалось, они не работают, ни у кого, но меньше всего у меня. Делать что-то, что подтверждало мои собственные убеждения, было… утешительно, думаю.

— Это все равно было неправильно.

— Конечно, это было неправильно, — говорит он. — Она несчастлива в браке, несмотря на ту пошлую договоренность, которая у них есть, знаешь. Он получил молодую жену, она получила безопасность и стабильность, но это не хороший брак. Мы с Беверли? Мы просто развлекали друг друга. В то время, я полагаю, я считал это также и дружеским общением.

Я скрещиваю руки на груди. Разумные слова разбиваются о бастион моей защиты. Не снова. Никогда больше.

— Ее муж знает?

— Не знаю, — говорит он. — Я никогда не спрашивал. Но, София, это в прошлом. Я не был с ней почти год. Все кончено, и эта часть моей жизни кончена.

Я качаю головой. Как и Перси, думаю я. Они все такие.

— Ничто никогда по-настоящему не остается в прошлом.

— Нет, наверное, — говорит он, и в его голосе слышна грубая нота.

— Что это значит?

Он качает головой.

— Ничего. Я отвечу на любые вопросы, которые ты захочешь задать об этом, о себе, о моих прошлых отношениях.

— Нет, — говорю я. — Нет необходимости.

— Нет?

— Это все равно не очень хорошая идея. Ты и я. Это.

— И почему же?

— Потому что ты хочешь жену, настоящую жену, а я не могу ею быть.

Его голос становится монотонным.

— Что ты имеешь в виду, жену?

— Да, ты хочешь брак, как… как у твоих родителей, — говорю я. — Как у твоих друзей, твоей семьи и всей вашей социальной группы. Брак, такой же, какой Перси хотел, чтобы мы имели, но я не смогла. Я пробовала это, и я не могу снова, я не буду снова. Я не брошу свою работу, и я…

Айзек смотрит на меня.

— Когда мы говорили о браке?

Я снова качаю головой. В моих словах, в излиянии эмоций есть что-то маниакальное.

— Я очень люблю свою работу.

— Я знаю это, — говорит он. — Черт, неужели ты думаешь, что это…

— Ты так говоришь, но откуда мне знать, действительно ли ты это имеешь в виду? Я не пойду работать в корпорацию «Winter». Я не буду трофейной женой, я не могу, и я не буду снова иметь дело с давлением родственников, и с тем, что ты постепенно начнешь возмущаться на меня за то, что я не готовлю тебе горячую еду, а потом найдешь ее снова или кого-то другого, потому что ты считаешь брак просто контрактом, а не…

— София, — говорит он. Его голос резок. — Что, черт возьми, все это значит?

— Это наше будущее, — говорю я. — И я его не хочу. Так будет лучше.

— Это не было бы нашим будущим.

— Да, было бы. Я знаю, что было бы, — говорю я, но вижу, что он мне не верит. Почему он не видит того, что вижу я, так ясно?

Его рот сжимается.

— Значит, ты просто сдашься? Оставляешь все, что было между нами?

— Мы никогда не были «нами», — говорю я ему, ускоряя шаги. Мы начали с притворства, а потом это стало отношениями «один день за раз». Отношениями, где мы не торопились, пробовали воду. Что ж, воду попробовали, и она кишит акулами.

— Тогда кем мы были? — требует он.

— Чем-то веселым на стороне, пока мы работали вместе.

— Я видел нас не так, — говорит он.

Я думаю о вечеринке его матери, о комментарии о том, что у нас будут дети. Я вижу себя, пытающуюся угодить его матери, и вокруг меня гремит звук клетки.

— Это просто не очень хорошая идея, — говорю я.

Его голос становится холоднее, чем я когда-либо слышала.

— Понимаю. Это из-за Перси.

— Что? Он не имеет к этому никакого отношения.

— О, имеет, не так ли? Потому что ты все еще любишь его.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Айзека.

— Что?

— Твои реакции, каждый раз, когда мы его встречали, дали мне понять. Но я надеялся… — он качает головой. — Значит, вот так. Ты все еще любишь его, и теперь ты используешь мою ошибку многолетней давности, чтобы сбежать от хороших, новых отношений.

— Ты бредишь, — говорю я. — Ты сошел с ума.

— Не думаю. Думаю, я наконец вижу все ясно, в первый раз.

— Тогда тебе нужно проверить зрение, — говорю я. Под пальто моя кровь кипит. Я хочу убежать и хочу сражаться с ним.

Но затем глаза Айзека расширяются.

Черт. Его брат.

— Я не это имела в виду, — говорю я.

— Я знаю, — говорит Айзек, но его голос резок. — Хотел бы я, чтобы ты могла просто забыть о Перси. Хотел бы я, чтобы ты наконец смогла отпустить его.

Я прищуриваюсь, глядя на него.

— Отпустила. Единственное, какое Перси имеет к этому отношение, это то, как сильно я поняла, что ты точно такой же, как он.

— Я ни капли на него не похож, — говорит