Люкс для босса - Оливия Хейл

Короткая пауза.

— Как уехать, насовсем?

— Да.

— Ладно, теперь я начинаю волноваться. Мне сесть в машину и выезжать?

— Нет, я в здравом уме. Возможно, впервые за год с лишним, — Я прислоняюсь головой к кухонному шкафчику и смотрю в потолок. — Я пыталась сделать это целый год. Вписаться в ту форму, которая осталась после взрыва моего брака… но, кажется, я просто не могу найти свое место.

— Куда бы ты поехала?

— Не знаю. У «Exciteur» большой офис в Чикаго. Возможно, это сработает, — Я отпиваю слишком горячий чай. Он обжигает. — Нью-Йорк — самый большой город в стране, но он кажется недостаточно большим для меня и моего прошлого. Я постоянно с ним сталкиваюсь.

— София, — говорит моя сестра. — Ты хочешь убежать от него?

Я вздыхаю.

— Возможно. Раньше я была так уверена, что справлюсь, но теперь… Я не могу представить, что буду работать с ним. Я даже не могу представить, что буду жить с ним в одном городе.

Мысль о том, чтобы жить с ним в одном городе и работать над одними и теми же проектами, кажется мучительно жестокой. Всего в нескольких кварталах.

— Возможно, пришло время перестать пытаться стать нью-йоркцем. У каждого наступает момент, когда просто лучше сдаться, понимаешь? Думаю, мой настал, — мои глаза жгут, и я моргаю, чтобы прочистить их. Это не помогает.

Я вижу его лицо, то, как он выглядел под уличным фонарем. Словно я ранила его, сев в то такси. Словно он тоже разбивается.

— София, — говорит моя сестра. — Ты всегда любила Нью-Йорк. У тебя в спальне был плакат с силуэтом города, помнишь? Тот, что папа купил тебе, когда тебе исполнилось десять? Это было место, где ты всегда мечтала жить. После школы мы с тобой лежали на диване и пересматривали нью-йоркские телешоу и спорили, кто мы — Миранда или Саманта, или смеялись над Джоуи и Чендлером.

— Каждый день, — тихо говорю я.

— Для меня это было просто развлечение, а для тебя — инструкция. Ты хотела стать нью-йоркцем всю свою чертову жизнь!

— Возможно, это была неправильная мечта, — говорю я. — Возможно, Нью-Йорк не хочет меня.

Она фыркает.

— Ерунда. Тебя постоянно повышают, ты зарабатываешь большие деньги, ты на вершине. Слушай, нет ничего постыдного в том, чтобы решить, что мечта больше не для тебя. Но я не позволю тебе убегать от нее только потому, что тебе страшно или больно. У тебя есть полное право владеть этим городом, так же как Перси или этим новым парнем.

— Айзек, — шепчу я.

— Да, Айзек. У тебя был откат в прошлом году. Это не значит, что это не твой дом. Было бы легче в Чикаго? Никого не знать, не знать, где что?

— Нет, наверное, нет.

— Я не говорю, не делай этого. Просто… знай, почему ты это делаешь.

Я вздыхаю.

— Черт возьми, когда ты стала голосом разума?

Она усмехается.

— Ты была этим голосом, когда мы были подростками, так что я должна вернуть долг.

— Но тогда было так легче, когда это было распитие алкоголя в несовершеннолетнем возрасте или обесцвечивание волос.

— Да, правда, не так ли? — на фоне слышен слабый плач. — Черт, Миа проснулась.

— Поцелуй ее от меня.

— Обязательно, — говорит она. — И не забывай, что я думаю обо всей этой ситуации.

— А что ты думаешь?

— Что ты моя крутая старшая сестра, — говорит Роуз. — И что ты можешь сделать все, что задумаешь, с мужчиной или без, в Нью-Йорке или в другом городе.

Слеза скатывается по моей щеке.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста, — говорит она. — Люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Я возвращаюсь на диван с большой кружкой чая. Майло открывает один глаз, в его взгляде сквозит подозрение.

— Я буду сидеть спокойно долгое время, — говорю я и устраиваюсь рядом с подушкой, которую он использует как кровать. Я провожу пальцами по его полосатой шерсти и слушаю, как его теплое тело начинает мурлыкать. У меня действительно есть жизнь в Нью-Йорке. У меня есть работа, которую я люблю, и коллеги, которые делают каждый день веселым. Мне просто нужно убедиться, что я держусь подальше от мужчин, которые берут больше, чем дают.

— Хорошо, что у меня есть ты, — тихо говорю я Майло и провожу большим пальцем по мягкой шерсти между его ушами. — Ты — единственный мужчина, который мне нужен.

Я игнорирую первый звонок Айзека.

Он был через два дня после той роковой вечеринки, и мне не хотелось разговаривать или слышать очередные оправдания. Следующий звонок был через два дня, сопровождаемый сообщением: «Давай проясним ситуацию. Пожалуйста, София».

В этом есть некоторая доля здравого смысла, которую я неохотно признаю. Нам предстоит работать вместе, даже если я буду общаться с его заместителем, а не с ним.

«Давай прогуляемся», — пишу я в ответ. Мои руки дрожат, когда я набираю слова. В моем сознании я вижу ее, я вижу Беверли, я вижу ее стоящей рядом с мужем. И я слышу слова, которые сказал Айзек. «София, мне жаль». Потому что он знал, какой урон нанесет это осознание.

Возможно, поэтому он держал это в секрете.

Леденящее подозрение пробегает по моему позвоночнику. Айзек был один долгое время. До этого он был помолвлен с женщиной, с которой, как он признал, встречался отчасти по стратегическим причинам.

Чтобы продвинуть отель и продвинуть семью.

Значит, он уже доказал, что ищет жену. Возможно, ему нужна кто-то вроде его матери или бабушки, которые были социальным продолжением своих мужей. Кто-то, кто может помочь укрепить их положение в обществе и произвести следующее поколение.

Айзек сначала видел, как я работаю, оспаривал мои мысли об отеле. Он знакомил меня со своей семьей и видел, как я веду себя в обществе под видом наших фальшивых свиданий.

Все до того, как между нами что-то действительно произошло.

Этот мужчина — блестящий стратег. Он ловко корректирует курс, оценивает все на пять шагов вперед и использовал этот навык, чтобы развить компанию до беспрецедентных высот.

И он никогда не скрывал своей одержимости расширением компании. Сила его семьи и сила компании в его сознании — одно и то же.

Возможно, меня оценивали с самого начала. Оценивали как потенциальную партнершу, судили по моей производительности и моим сильным сторонам.

Возможно, думаю я, я все это время участвовала в совершенно другом проекте, даже не зная об этом.

В конце концов, мы встречаемся у реки. Там длинный тротуар, чтобы ходить туда-сюда, я не хочу гулять в Центральном