Тысяча поцелуев - Джулия Куин

Сара закатила глаза:

– В противоположность путям любви?

– Любовь – чувство совершенно непонятное, в то время как в математике все упорядоченно и подчинено законам логики. – Пожав плечами, она встала и протянула руку Саре: – А может, и наоборот. Давай выясним?

– Ты идешь со мной?

– Только чтобы помочь тебе найти его, – пожала плечиком Хонория. – Дом очень велик.

Сара с подозрением покачала головой:

– Боишься, что я струшу?

– Вне всякого сомнения, – подтвердила Хонория.

– Не струшу, – заверила Сара и, несмотря на внутреннюю дрожь и дурные предчувствия, поняла, что сказала правду.

Она не будет прятаться от своих страхов. И никогда не сможет жить в ладу с собой, если не сделает все, что в ее силах, для собственного счастья и счастья Хью, потому что если кто-то и заслуживает счастья, так это он.

– Но не сразу: мне нужно привести себя в порядок. Не хочу, чтобы он видел, что я плакала.

– Он должен знать, что заставил тебя плакать.

– Хонория Смайт-Смит! Это самый жестокий вердикт, который я когда-либо от тебя слышала!

– Теперь я Хонория Холройд, – напомнила та, – и это правда. Хуже мужчины, заставившего женщину плакать, только мужчина, который заставил женщину плакать и не испытал по этому поводу угрызений совести!

Сара с некоторым уважением взглянула на кузину:

– Замужество тебе к лицу!

Хонория самодовольно улыбнулась:

– Это так!

Сара перекатилась на край кровати и встала. Ноги затекли, и она принялась их разминать.

– Он уже знает, что заставил меня плакать.

– Вот и хорошо.

Сара прислонилась к кровати и взглянула на руки: пальцы распухли. Как это случилось? И как могут получиться пальцы-сосиски только от слез?

– Что-то неладно? – спросила Хонория.

Сара с сожалением вздохнула:

– Я предпочла бы, чтобы лорд Хью считал меня той женщиной, которая прекрасна в слезах: глаза блестят и все такое…

– Ну да, вместо того чтобы покраснеть и распухнуть.

– Хочешь сказать, что я ужасно выгляжу?

– Тебе нужно причесаться.

Хонория, как всегда, само воплощение тактичности.

Сара кивнула.

– Не знаешь, где сейчас Харриет? Нас поселили в одной спальне. Не хочу, чтобы она видела меня такой.

– Она никогда тебя не осудит.

– Верно, но я не вынесу ее вопросов. А она начнет их задавать.

Хонория спрятала улыбку, потому что хорошо знала Харриет.

– Вот что я тебе скажу: сделаю все возможное, чтобы отвлечь Харриет, а ты можешь пойти в свою комнату и… – Она повертела руками перед лицом, давая понять, что нужно привести его в порядок.

Сара кивнула:

– Спасибо. И, Хонория, я люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя, Сара.

Театрально смахнув со щеки несуществующую слезу, Хонория спросила:

– Хочешь, я предупрежу лорда Хью? Попрошу встретиться с тобой через полчаса?

– Лучше через час.

Сара, конечно, храбрая девушка, но не настолько. Ей нужно время, чтобы обрести уверенность в себе.

– В музыкальном салоне? – предложила Хонория, подходя к двери. – Там вы будете одни. Вряд ли кому-то придет в голову туда заглянуть: думаю, все боятся наткнуться на нас в разгар подготовки к музыкальному вечеру.

Сара невольно улыбнулась:

– Хорошо. Через час в музыкальном салоне.

В этот момент раздался громкий стук в дверь.

– Странно, – удивилась Хонория. – Дэниел знает, что мы… – Не потрудившись закончить фразу, она пригласила: – Войдите!

Дверь открылась, и появившийся на пороге лакей обратился к удивленно моргавшей Хонории:

– Миледи, я ищу его милость.

– Он любезно позволил нам воспользоваться его комнатой, – пояснила та. – Что-то случилось?

– Нет, но мне велели передать весточку из конюшни.

– Из конюшни? Очень странно.

Она посмотрела на Сару, терпеливо ожидавшую конца разговора.

– Что могло произойти такого срочного, что Джорджа отправили на поиски Дэниела?

Сара пожала плечами, поняв, что Джордж и есть лакей. Хонория выросла в Уиппл-Хилле и, конечно, знала здесь всех.

– Прекрасно. Можете отдать записку мне, и я позабочусь, чтобы лорд Уинстед ее получил.

– Прошу прощения, мэм: у меня нет никакой записки – велено на словах.

– Говорите, я передам, – пообещала Хонория.

Лакей нерешительно огляделся, но тут же кивнул:

– Спасибо, мэм. Меня просили передать его милости, что лорд Хью взял один из экипажей до Тэтчема.

Сара встрепенулась:

– Лорд Хью?

– Э… да, – подтвердил Джордж. – Тот джентльмен, который хромает, верно ведь?

– Почему он вдруг поехал в Тэтчем?

– Сара, – урезонила Хонория, – откуда Джордж может это знать?

– Простите, миледи, что перебиваю, но мне сказали, что он поехал в «Уайт харт», чтобы повидаться с отцом.

– С отцом?! – Джордж аж вздрогнул от выкрика Сары. – Зачем он поехал к отцу?

– Н-не знаю, миледи.

Лакей бросил отчаянный взгляд на Хонорию.

– Мне это не нравится, – решила Сара.

Джордж явно расстроился, и Хонория не стала его задерживать.

Лакей поклонился и немедленно ушел.

– Почему его отец в Тэтчеме? – спросила Сара, как только они остались одни.

– Не знаю, – пожала плечами Хонория, очевидно, так же сбитая с толку, как кузина.

– Маркиза Расгейта точно не приглашали на свадьбу.

– Плохо дело.

Сара повернулась к окну: дождь по-прежнему лил как из ведра.

– Мне нужно добраться до деревни.

– Ты не можешь выйти из дома в такую погоду.

– Хью же вышел!

– Это совершенно другое дело! Он поехал к отцу.

– Который хочет убить Дэниела.

– О господи, – вздохнула Хонория, качая головой. – Все это какое-то безумие!

Сара проигнорировала ее и, выскочив в коридор, окликнула Джорджа, который, к счастью, еще не успел уйти?

– Мне нужен экипаж! Немедленно!

Лакей поспешил выполнить приказание, а Сара вернулась к стоявшей в дверях Хонории.