Неистовые. Из огня да в полымя - Алиса Перова

— У тебя, мой Ангел, самое прекрасное имя, которое невозможно забыть.

— А мне сложно забыть, как ты назвал меня СтеПанией.

— Я не мог! — возмущаюсь я, хотя отлично помню этот момент. Как и любой другой, связанный с моей нежной и дерзкой девчонкой.

Вот же я олень!

А Клара (да чтоб её!), похоже, примёрзла к террасе. Отвернувшись от неё, я теряюсь за кипарисами, желая показать Стефании замок со всех сторон, и слышу неожиданное:

— Гена, ты ведь н-не станешь мне изменять?

— С кем? — вырывается у меня.

Во, дебил, — не в бровь, а в глаз!

— Вообще ни с кем, — Стефания смущённо улыбается, потирая пальчиками висок.

— Да я… — хочу сказать, что мир ещё не видел более честного пацана, но Стефания меня перебивает:

— Ген, я п-понимаю, что мужчинам очень сложно б-без секса, а я для тебя совсем неопытная… но я всему научусь!

— Где научишься? — рычу я, а моё нутро скукоживается и покрывается инеем.

— С-с-с тобой, к-конечно, — тихо и испуганно лепечет мой нежный Персик. Фу-ух — Ген, только, п-пожалуйста, потерпи немного. Обещаю, я буду с-самой лучшей и старательной ученицей!

От таких перспектив у меня даже уши твердеют, а между ними сияет счастливая улыбка, но мне снова не дают высказаться. Стефания прижимает пальчик к губам и отводит взгляд в сторону. И спустя несколько секунд с той стороны выплывает Рыжая с подносом.

— А что я принесла моей малышке!.. — воркует она, пристраивая поднос на колени Стефании.

— Александрия, день добрый! — громко приветствую я, а Рыжая с диким ором подпрыгивает, едва не опрокинув поднос. А найдя глазами источник звука, шипит, как дикая кошка: — Геныч, ты придурок! У меня же чуть инфаркт не случился! — и переключается на хохочущую Стефанию: — Стеш, а ты какого хрена не сказала, что не одна? А если бы я голая вошла?

Ух, я бы на это посмотрел! Но вслух я скромно озвучиваю:

— Я бы тогда сразу отвернулся.

— Да хрен бы ты смог! — справедливо заметила Рыжая, наведя на меня острый коготь.

— Тогда, пожалуй, на этой позитивной ноте мы временно прервём трансляцию. Стефания, хоть нам с тобой и помешали, но мы ещё продолжим эту животрепещущую тему. И, заметь, я услышал каждое слово и очень крепко вдохновился. Всё только для тебя, мой сладкий Персик! — и пока глаза у Рыжей бестии не выползли из орбит, я поспешил отключиться.

Ну вот как-то так. Теперь бы ещё сбросить распирающее меня вдохновение.

Улыбаясь, как идиот, бреду куда глаза глядят. А внезапный рёв малышки Эйлен заставляет меня ускориться. Я вдруг вспоминаю прошмыгнувшую в дом Шапокляк и понимаю, что мелкая осталась с братом. И что там с ней делает этот мудак?

К моему облегчению, большой беды не случилось — Эйлен шлёпнулась на пузико и расстроилась. А к моему разочарованию, Реми здесь ни при чём — он уже скачет на помощь к малышке, а подняв её, что-то весело говорит на хрен пойми каком языке, игриво бодает мелкую, дует на чумазые ладошки и целует. Эйлен уже смеётся, а я снова улыбаюсь — такая умильная сцена.

Но Реми вдруг замечает меня, и выражение его лица меняется мгновенно. Даже Винс чувствует настроение и настораживает ушки. Да что за хрень творится с этим парнем — я ему на хер перца, что ль, насыпал?!

Реми подхватывает Эйлен на руки и прёт мне навстречу.

— Ищешь партнёра для спарринга, Гена? — цедит сквозь зубы, продолжая лыбиться, чтобы не напугать малявку.

И как он догадался?

— Так я уже нашёл. Ребёнка только в дом отнеси, — я тоже весь на позитиве и подмигиваю Эйлен.

— До первой крови? — выдаёт он весело.

— До первой звезды, боец, — бросаю ему, а мальчишка едва не подпрыгивает от азарта.

— Если продержишься, — он окидывает меня оценивающим взглядом, — подгоню тебе свою бейсболку.

— Желаешь, чтобы я оставил на ней свой автограф, пацан?

Глава 37 Париж

Париж

Февраль

«Париж прекрасен в любое время года!» — утверждает Диана.

«Только не в феврале!» — категорически не согласен я.

Легко ей рассуждать, когда за весь февраль она провела в своём любимом Париже от силы дня три. Да и всё их драконье семейство покинуло родное гнездо. Малышка Эйлен до весны улетела с папой в Барселону, Реми отправился в свой сопливый Лондон, прихватив от меня сувенир под глазом (к слову, по этому поводу даже никто особо не расстроился — честный спарринг). А Диана привычными перелётами курсировала между родиной, бизнесом и семьёй.

Я же застрял в промозглой французской деревне в бессменной компании Жака и Шапокляк. И если охрана и горничные работали по неделям, а у садовника-дворецкого всегда была под боком тёплая пухлая Лурдес, то наше трио вынужденно образовало маленькую секту, проповедующую половое воздержание. Жаку в замке никто не даёт, Шапокляк — никто не берёт, а со мной особый случай — просто я очень честный и порядочный парень. С тоскливой рожей. Но дело не только в отсутствии секса…

А вот теперь коротко о погоде в феврале:

Bordel de merde! (Перевод: буквально «сраный бардак», а по смыслу «полный пи-и-и…»)

Именно здесь, в Париже, у меня впервые в жизни появился персональный зонт, потому что без него никак. Этот брутальный, похожий на ядерный гриб, аксессуар мне подарила Диана перед тем, как улетела в дальние края, а конкретно, в страну драконов. Не знаю, каково там, но здесь…

Уж лучше бы мороз. А пронизывающий ветер, порывистый ледяной дождь и постоянные сквозняки страшно выбешивают. Мама за меня волнуется — главное, говорит, сыночек, держи ноги в тепле. Я бы с радостью зарыл их в горячий белый песок на берегу океана, но в качестве альтернативы Жак выдал мне калоши-говнодавы — вот туда я и засунул (это я про ноги!).

В моём распорядке дня с прошлого года кое-что изменилось — исчезли танцы, сократились «перекуры», но добавился час французского и увеличилось время вождения. И если от экстремальной езды я начал получать адреналиновый кайф, то бесценные уроки Шапокляк так и норовили подорвать мой боевой дух. Эта страшная женщина взялась за меня с маниакальным рвением —