Неистовые. Из огня да в полымя - Алиса Перова

Диана хохочет, но смех внезапно обрывается, когда перед нами вырастает какой-то мужик с бадиком.

— Диана, — выдыхает он, как на смертном одре, и смотрит на неё так… да, впрочем, как все.

И всё бы ничего, если бы она поздоровалась и прошла мимо. Но нет — она тоже смотрит неправильно.

— Андре, — произносит тихо.

Причём, спрашивает не в своей обычной драконовской манере, а так, как если бы спрашивала своего обожаемого Драконёнка. Со мной она так нежно не разговаривает. Вот же бабы, кошки блудные!

Мне вдруг так обидно стало — и за Филимона, и за себя, и за всех нормальных пацанов.

А этот дед с виноватой улыбкой пеняет на свои раздолбанные суставы. Вот молодец! Ещё пусть на диарею пожалуется. Но он замолкает. А я никак не могу молчать.

— Диан, скажи этому своему, что клизма с перцем увеличит подвижность суставов на раз!

Но она не реагирует на мои слова и проводит ладонью — да чтоб её! — по его груди. Вот что это, а? Я едва сдерживаюсь, чтобы не доломать хромого. Но Диана молча отступает от него и, не прощаясь, идёт к машине. Ух, неспроста это всё. Я в полном расстройстве. Да если бы я увидел, что моя девочка вот так же оглаживает какого-то упыря, я бы… мне было бы очень хреново.

— И что у тебя с этим Андре? — рычу я, не выдержав тягостного молчания, а Диана смотрит на меня, как на идиота.

— Уже очень давно ничего, — отвечает спокойно.

Му-гу, а раньше, значит, всё было. Ну и хер с ними, больше ничего не скажу. Не моё это дело.

— А тебе, наверное, жаль, что у вас ничего? — вырывается помимо воли.

— Ты такой придурок, Гена, — усмехается Диана. — Кстати, забыла сказать, что все документы для твоей Стефании уже готовы, так что через несколько дней она будет в Барселоне.

И все мои нереализованные фантазии мгновенно срываются с привязи, сметая хромого деда, котов, медведей, трансвеститов… и наводя в моём организме страшный кипиш.

— Слушай, Диан, мне тоже надо быть там через несколько дней. Очень надо!

Глава 39 Стефания

Апрель

— А ну-ка покрутись, — командует Александрина и громко цокает языком. — Секси! Слушай, мне кажется, или твоя жопка реально округлилась?

— Можно п-подумать, она у меня была плоская, — едва не вывернув шею, я рассматриваю в большом зеркале упомянутую часть тела, обтянутую сочного цвета плавками, и с удовлетворением констатирую: — Да, обалденный купальник. Жаль, до к-купального сезона ещё далеко.

— Да в Барселоне уже двадцать два!

— А п-послезавтра восемнадцать. Всё равно до мая вода х-холодная.

— Зато я прилечу в самый пик. Эй, погоди, не раздевайся, дай-ка я твой филей сфоткаю. — Сашка наводит на меня камеру и хихикает. — Будем держать твоего француза в тонусе, пусть руки разрабатывает.

— Пошлячка! — стянув с себя лифчик от купальника, я швыряю им в сестру, и в этот момент оживает мой мобильник.

— Помяни чёрта, и он тут как тут, — ворчит Сашка, протягивая руку к моему телефону.

Но я быстрее — хватаю мобильник и принимаю вызов.

— Алло, — басит Генка в трубку, — это служба доверия?

— Нет, мой сладкий, это секс п-по телефону. Но ты всё равно можешь мне довериться.

Сашка громко фыркает и закатывает глаза, а я, погрозив ей кулаком, скрываюсь в ванной комнате.

— Мадам, это ж самое то для уставшего путешественника.

— Мадемуазель, — исправляю капризно. — И я вся во внимании, мой утомлённый п-путник.

— Медленно… — утробно рычит Генка, — очень медленно я снимаю с себя трусы…

— О, Боже! А можно немного п-побыстрее? — поторапливаю я, едва сдерживая смех. — Мне так не х-хватает огня!

Генка шумно дышит в трубку и выдаёт после недолгой паузы:

— Ну тогда так:

Твой аромат, что афродизиак,

А голос душу рвёт на лоскутки…

И я в порыве страсти, как мудак,

Срываю через голову портки!

Я хохочу до слёз и с трудом выговариваю:

— Браво, Генка! Ой, н-не могу! Надевай уже обратно свои т-трусишки, весь эротизм убил на корню.

— Трусишки, мой нежный Ангел, — это у тебя, а у меня крепкие брутальные труселя. И коль уж я их снял, пойду хоть под душем остужусь. Упахался сегодня, как тягловый конь.

— Бедненький… и я к тебе х-хочу — под душ.

— Потерпи, малышка, совсем немного осталось. Ты уже собралась?

— Да-а, сейчас как раз купальник п-примеряю.

— Тогда срочно жду фотоотчёт, пока я под душ не шагнул.

Я чутко прислушиваюсь к Генкиной интонации, и вроде бы всё, как всегда — внимательный, ласковый, весёлый… но он так редко говорит мне, что скучает… и ни разу не сказал, что любит. Наверное, это нормально для мужчины, тем более такого занятого. Но я ведь тоже не бездельничаю — работаю, учусь много, сдала экстерном все экзамены, и всё равно ужасно тоскую. Три месяца! Целых три месяца мы в разлуке, а ведь мужчина столько не может без женщины.

Я очень стараюсь себя не накручивать, не сомневаться, не задавать неудобных вопросов. И больше не говорю с Генкой по-французски. Как же он этому рад и какая же я была глупая. С чего я решила, что помогаю ему? Пару месяцев назад, когда Генка в очередной раз забыл мне позвонить, я очень расстроилась и даже с Айкой поделилась. А она в своей бесцеремонной манере выдала: «А я бы на его месте совсем перестала звонить. Там сплошь и рядом французы гундосые, и ты не даёшь расслабиться. Что ему за кайф от такого общения? Так что ты определись — училка ты для него или любимая девушка».

Заучка я чокнутая! И почему Айка мне сразу мозги не вправила? Но я больше ни-ни! Только «бонжур» и «оревуар». Но всё равно я чувствую, что Генка не полностью открыт. Как будто мало того расстояния, что нас разделяет — будто он ещё дальше. Может быть всё прояснит наша встреча? Тогда я наверняка пойму, нужна