Я подарю тебе любовь - Татьяна Алюшина

— Думаю, нормально — никогда, — пожал плечами доктор.

— Это риторика, а я спрашиваю о другом: когда с ней можно поговорить?

— Завтра она в сознании будет, но тоже не советую.

— Значит, завтра! — утвердила Лена.

Перед приходом Лены Верку помыли, что хоть немного спасло Лену от потрясения, близкого к шоковому состоянию, когда она увидела реалии наркологических будней.

Верка, голая, привязанная широкими ремнями к кровати, лежала на матраце, прикрытом сверху больничной клеенкой, капельницы в обеих руках, орала дурным голосом, вырывалась, материлась.

Она была страшная! Ужасно страшная! Отекшее серое лицо с фингалом под глазом, покрасневшими белками глаз, без двух передних зубов на верхней и нижней челюсти, со всклокоченными, спутанными тусклым клубком волосами, синюшно-фиолетовым оттенком кожи тела в синяках разной степени интенсивности.

Лена смотрела, понимая, что никакого разговора с ней быть не может, и думала, что сюда следует водить на экскурсии тех, кто только начинает пить, но уже втягивается, чтобы увидели ту страшную реальность, которая их ждет, — ужас, боль, вонь и полная отверженность!

— Это алкогольные ломки, как у наркоманов, — пояснил тихо подошедший сзади врач, — я предупреждал.

— Она успокоится?

— Думаю, завтра к вечеру.

Лена пришла назавтра. Верка не буйствовала, спокойно лежала, уже одетая в больничную сорочку, прикрытая одеялом, еще привязанная, но теперь только за руки и ноги, с одной капельницей на правой руке.

— Вера, — позвала Лена.

— Это ты меня сюда упекла? — разлепив глаза, спросила Верка. — Сука!

На большее сил у нее не нашлось.

— Понятно, — вздохнула Лена, — я приду завтра.

Лена стала приходить регулярно, в каждый свой приезд в Казань. Через неделю Верка орать и ругаться перестала, через десять дней, когда ее перевели в общую палату, уже начала с Леной разговаривать, а через двадцать дней, проведенных ею в больнице, Лена вдруг обратила внимание, что она симпатичная женщина.

— Вер, ты ведь молодая, симпатичная, тебе надо перестать пить, совсем. И жизнь твоя наладится обязательно.

— Да, — соглашалась Верка, — работать пойду, может, и замуж выйду. А ты чего ко мне ходишь? Зачем меня сюда определила?

— Помочь хочу.

— И зачем я тебе сдалась?

— Жалко стало. Подумала: молодая женщина, надо помочь.

Про Ваську Лена не говорила, она и сама не знала, что конкретно хочет, взявшись лечить Верку. Помочь? И что дальше? Не знала она, что дальше, но и бросить просто так эту бабу беспутную не могла.

— Так дала бы денег, вот и помогла, — двинула вариант простейшей «помощи» Верка, — что мне здесь лежать, я уж выздоровела.

— Врач говорит, еще надо полечиться. Ты, Вер, лечись, и подумай, сможешь ли новую жизнь начать.

Врач совсем другое говорил Лене у себя в кабинете, начав приблизительно с того же вопроса, что и пациентка:

— Елена Алексеевна, голубушка, скажите мне правду, почему вы принимаете такое участие в жизни Веры?

— Ее родственники попросили помочь. Я сейчас часто в Казань по делам приезжаю, вот они и попросили сделать для нее, что смогу, — уклонилась от правды Лена. — Скажите, ее можно полностью вылечить, так чтобы она навсегда бросила пить?

— Нет, — категорично уверил он, — эта не излечится. Вы, голубушка, конечно, деньги платите, и мне по идее надо убеждать вас в обратном, чтобы денежек на вас побольше заработать. Но я хоть и циник, но не до такой уж степени. И разъясню вам ситуацию. Я двадцать пять лет работаю наркологом и, поверьте мне, знаю, что говорю: алкоголизм не лечится вообще, даже если человек полностью перестает пить! Исключительно сила воли личности и ни грамма спиртного на всю жизнь! Так вот, таких единицы. Лечатся у нас или еще где, кодирования всякие, и бросают пить на какое-то время десятки из тысяч и тысяч, бросают на всю оставшуюся жизнь — единицы! И при одном единственно возможном условии — собственном сильном желании. Только если человек сам захотел бросить! И для такого поступка нужна очень сильная мотивация: испугался за свою жизнь, или боязнь остаться в одиночестве, отвергнутым всеми, или жизнь родственников, ребенка, разные побудительные причины. Но непременно должна появиться некая цель, к которой возникает необходимость стремиться, и сила воли в характере.

И еще открою вам один профессиональный секрет, Елена Алексеевна: пить гораздо легче, чем не пить. Когда у человека есть одна-единственная проблема, где достать алкоголь и срочно выпить, это все-таки одна проблема, а не ворох житейских каждодневных необходимостей. И потом, они точно знают, что, как только решат эту проблему любыми способами, им сразу станет хорошо и радостно. А мы с вами похвастаться этим не можем, решение наших бесконечных проблем радости нам, как правило, не приносит, чаше всего чувство освобождения от некоего груза. Ваша Вера совершенно бесхарактерна, у нее нет никаких интересов, привязанностей, ей незачем и неинтересно не пить. Она пьет уже восьмой год, и, как видно из истории болезни, не запоями, как обычно начинается эта болезнь, а сразу непрерывным употреблением. У нее тяжелая стадия алкоголизма, в мозгу и печени необратимые процессы. Я могу продержать ее здесь хоть полгода, но она выйдет и первым делом выпьет — и все по новой. Ее уже нельзя закодировать, поздно, она просто умрет, если это сделать. Она будет пить, поверьте мне.

— А есть ли какие-нибудь новые методики лечения, лекарственные препараты? — не сдавалась Лена.

— Есть, голубушка, как не быть. Хотите, мы можем попробовать, — вздохнул доктор.

— Давайте попробуем, — предложила Лена без особой уверенности. — А что я могу сделать?

— Видимо, многое, — устало улыбнулся ей доктор, — но не в этом случае.

А Лена попробовала.

Она заказала мусорный контейнер, наняла рабочих, и они выгребли из Веркиной квартиры все и обои содрали. Сделали ремонт чуть более косметического, Лена купила кой-какую мебелишку, вещички недорогие, маленький холодильник, посуду, хозяйственные мелочи — особых средств у нее не было, а еще не решилась главная задача.

Она обошла возможные рабочие места для Верки, договорилась, что ее возьмут уборщицей недалеко от дома в училище, завезла ей запасов продуктовых: макароны, крупы, тушенку, соль, сахар, чай. Оставила соседям свой номер телефона, совсем на крайний случай. Они друг друга поняли без лишних уточнений.

Василию Федоровичу сказала, что маме его помогает вылечиться. Он спросил: зачем?

— Может, у нее получится бросить пить, начать новую жизнь.

— Может, и получится, — только и сказал Васька.

А Верка вдруг начала говорить об этой новой жизни, делиться планами:

— А действительно, Ленка, вот не буду пить, и все! Говоришь, работу мне нашла? Хорошо! Как выйду отсюда, сразу работать пойду и какого-нибудь мужика встречу, а и замуж выйду. Знаешь, у