Нянечка для соседей - Лили Голд

Хм.

— Пожалуйста, — говорит Эллен, наконец садясь. — Ешь.

Я тянусь за ложкой Ками, но Себ качает головой.

— Я покормлю ее, — бормочет он.

Я киваю и режу курицу, оглядывая столовую в поисках темы для вежливого разговора. Стены увешаны фотографиями Эллен и Стива, сделанными по всему миру. На одной из них они стоят перед пирамидами, Пизанской башней, Великой Китайской стеной.

— Ого, — говорю я, накалывая картофель на вилку, — Вы, ребята, много путешествуете, да?

— О, да. — Эллен лучится. — Мы со Стивом всегда любили посещать новые места, правда, дорогой? — Она протягивает руку и сжимает руку своего мужа. Он не отвечает, обливая свою тарелку соусом. Она указывает на большую фотографию, на которой они оба стоят на палубе яхты, держа в руках фужеры с шампанским. — Это была наша самая первая поездка. Мы были знакомы всего две недели, но Стив решил увезти меня в круиз. Это было так романтично.

— Это замечательно, — говорю я, осматривая стены. Здесь нет ни одной фотографии Себастьяна. Ни детской фотографии, ни выпускной. Ничего. — Ты когда-нибудь ездил с ними? — спрашиваю я его.

Он ничего не говорит, предлагая Ками ложку пюре.

— О, Себастьян никогда не ездил с нами. Он постоянно находился в военном лагере. — Она бросает на меня косой взгляд, нарезая курицу. — Полагаю, он никогда не рассказывал тебе об этом.

— Рассказывал, — весело говорю я.

— И тебя это не беспокоит? — спрашивает она недоверчиво.

— С чего бы это? Я ничего не имею против военных.

— Это был не обычный военный лагерь, понимаешь? Это была специальная программа коррекции поведения. — Она наклоняется вперед, заговорщически понижая голос. — Себастьян попадал в большие неприятности, будучи моложе.

Себ с грохотом ставит миску Ками на место.

— Мама. Что ты пытаешься сделать?

Я осторожно забираю у него пластиковую ложку.

— Что? — Эллен невинно моргает. — Раз уж она твоя девушка, милый, она должна знать о твоем прошлом. Я удивлена, что ты ей еще не рассказал об этом. Тебе не кажется, что это немного нечестно?

— Он, наверное, был выдающимся студентом, — перебиваю я, улыбаясь Ками, которая машет рукой, пытаясь схватить еще один кусочек пюре. — Он один из самых добрых, мягких и дисциплинированных людей, которых я когда-либо встречала.

Себастьян бросает на меня острый взгляд. Эллен хмурится. Я кормлю Ками еще одной ложкой, и она издает маленькие счастливые звуки «ном-ном», когда поглощает ее.

— Ей очень нравится ваша еда, миссис Брайт. Она все с удовольствием съедает.

Эллен безучастно улыбается.

— Она такая милашка, — рассеянно говорит она. — Хотя, должна сказать, она не очень похожа на тебя, милая. — Она бросает на меня взгляд. — Если бы вы поменялись ролями, я бы обвинила своего сына в том, что он спит с почтальоном!

Я только что откусила кусочек картофеля, и от этого образа я подавилась.

— То есть, я серьезно. У тебя в родословной есть какие-то… экзотические корни? — деликатно продолжает Эллен. — То есть, ты практически не выглядишь так, но Камилла не выглядит… полностью англичанкой, если ты уловила мою мысль. И она, конечно, не получила это от нас. Мы британцы до самых корней.

Я ожидающе смотрю на Себастьяна. Я не собираюсь выдумывать целую расовую принадлежность только для того, чтобы он мог солгать своей матери. Себастьян вздыхает, вытирает рот салфеткой и тянется за своим стаканом.

— Возможно, я должен был упомянуть, — спокойно говорит он, делая глоток воды. — Бет на самом деле не ее мама.

ГЛАВА 42

БЕТ

Весь шум за столом прекращается.

Губы Эллен утончаются.

— Себастьян. Только не говори мне, что ты переспал с какой-то бедной девушкой, сделал ее беременной, а потом забрал ее ребенка и ушел к следующей шлюхе, которая на тебя посмотрела?

Мои брови взлетают вверх. Ничего себе. Меня никогда раньше не называли шлюхой.

Я смотрю, как Себастьян крепче сжимает вилку.

— Не говори так о Бет…

— Я просто говорю, дорогой, что ты можешь быть не слишком осторожным. Ты хорошо зарабатываешь. Это делает тебя очень привлекательным для молодых женщин.

Кровь приливает к лицу Себа.

— Мама…

Я вмешиваюсь.

— Все в порядке, Себ. Наверное, в каком-то смысле Эллен права. Я использую тебя ради твоих денег. — Я улыбаюсь его матери. — Я не его девушка, я его няня. Себастьян сейчас очень занят на работе, и ему нужна помощь, чтобы присматривать за Ками в будние дни.

У Эллен открылся рот.

— Няня? — спрашивает она в ужасе.

Стив откладывает столовые приборы и, наконец, говорит.

— Что случилось с матерью? — спрашивает он низким голосом.

Себастьян изучает свой стакан с водой.

— Мы случайно переспали чуть больше года назад, а потом потеряли связь. Несколько недель назад она отправила мне Ками и сказала, что ей нужно, чтобы я присмотрел за ней. Оказалось, что она была наркоманкой и проходила реабилитацию.

Наступает очень долгое молчание. Ками радостно болтает, тыча рукой в свою тарелку, затем смотрит на меня.

— И есть причина, по которой ты не рассказал нам все это сразу? — наконец спросила Эллен, в ее голосе звучит желчь.

— Я знал, что вы будете смотреть на нее по-другому, когда узнаете, — ровно отвечает Себастьян. — Я хотел, чтобы вы увидели в ней свою внучку, прежде чем списать ее на незаконнорожденного ребенка какой-то наркоманки.

— Ну, это правда, не так ли? — Эллен смотрит на Ками, на ее лице написано отвращение. — Боже правый. Значит, мать принимала наркотики во время беременности! Ребенок от чего-нибудь зависим? У нее есть какие-нибудь… — она вздрагивает от чистейшего ужаса, — проблемы с развитием?

Лицо Себастьяна белеет от гнева.

— Даже если бы и были, то она не стала бы хуже! Как, черт возьми, зависимость ее матери может быть ее виной?!

— Ками абсолютно здорова, — вступаю я, улыбаясь так мило, как только могу. — Мы обследовали ее у педиатра.

Ками триумфально размахивает руками в воздухе, затем вытирает картошку о рубашку Себа. Он ловит ее маленькую ладошку и крепко целует ее, его челюсть сжата от гнева.

— И почему она здесь? — продолжает Эллен, даже не удосужившись посмотреть на меня. — С какой стати тебе нужна няня? Ты действительно собираешься стать одним из тех родителей, которые нанимают прислугу, чтобы присматривать за детьми? — усмехается она. — Что ж, полагаю, я тебя понимаю. Вероятно, будет лучше, если за ней присмотрит кто-то другой. Я сомневаюсь, что ты сможешь это