Столкновение - Бал Хабра

— Амара, это ты? Может, ты проникнешь в здание фармацевтических наук и принесешь мне морфий?

Но когда дверь моей спальни открывается, там стоит Эйден.

На нем серый костюм, белая рубашка и королевский синий галстук. Даже под пиджаком видно, какие у него большие руки, и он выглядит так сексуально, что я не могу сдержаться. Он с улыбкой прислонился к дверному косяку.

— Привет, Саммер.

Мне кажется, что у меня текут слюнки, поэтому я поворачиваюсь, чтобы уткнуться лицом в подушку.

— Я не в строю, — говорю я приглушенным голосом.

Он хихикает.

— Ты ведь знаешь, что мне нравится видеть тебя, даже когда у нас нет секса?

В основном это правда, я, полагаю. На прошлой неделе мы встречались больше раз, чем я могу сосчитать, и все заканчивалось тем, что мы часами болтали или смотрели турецкий сериал, вместо того, чтобы исполнять договоренность.

Он выглядит таким красивым в этом костюме, и это приводит в замешательство мои яичники. Он меня так возбуждает, что это вызывает беспокойство.

— Почему ты все еще здесь? Разве у тебя нет игры со штатом Огайо?

— Домашняя игра. Хотел сначала заехать к тебе.

— Ты не думаешь, что сможешь выиграть без меня на своей игре? Не волнуйся, я буду там в образе духа после того, как умру от этих судорог.

Он трясется от смеха.

— Амара сказала мне, что ты неважно себя чувствуешь, поэтому я кое-что тебе принес, — он выходит из моей комнаты и возвращается с подносом. Там пар из моей любимой кружки, коробка шоколадных конфет, грелка и, что самое приятное, очень сильный ибупрофен.

Я приподнимаюсь, позволяя ему положить его мне на колени. Глаза начинает щипать.

— Когда ты это сделал?

— Когда ты кричала в подушку.

— Я не кричала. Я просто тихонько проклинала мать — природу.

Я беру грелку и кладу ее на живот. Я с подозрением смотрю на кружку, поднося ее к губам. Она идеальна. Эйден даже добавил имбирь, и у меня немного защемило сердце, на этот раз не от чрезмерного употребления корицы.

— Ты практиковался?

— Дилан научил меня. Видимо, его мама любит чай.

Мысль о том, что два хоккеиста стоят над плитой, чтобы приготовить идеальный чай, вызывает у меня улыбку.

— Спасибо.

— Для тебя все, что угодно, — мягко говорит он. — Хочешь, я принесу твой ноутбук, чтобы ты могла что-нибудь посмотреть?

Все еще застыв на месте, я медленно качаю головой.

— Единственный способ отвлечься от боли — это вздремнуть.

Он кивает и наклоняется, чтобы поцеловать меня в лоб. Раз, два, три раза. Каждый поцелуй заставляет мой желудок трепетать от ужаса. Он не должен так играть с моими эмоциями, особенно сейчас.

— Останься, — пролепетала я, потому что, видимо, я идиотка.

Он останавливается на полпути к двери, и мой немой вопрос заставляет мое сердце скрутиться, как витая пружина. Когда его полуприкрытый взгляд встречается с моим, я дышу так тяжело, что, возможно, задыхаюсь.

Эйден подходит ко мне, приподнимает мой подбородок и целует меня с такой силой, что бабочки порхают в моей матке. Когда он отстраняется, то смотрит на меня с громом эмоций в темных глазах.

— У меня игра.

— Точно. Очевидно. Не знаю, почему я так сказала.

Судороги тоже делают тебя глупой?

Он смотрит на меня так долго, что мне кажется, что на моем лице что-то написано. Он неохотно отстраняется, как будто уход сейчас доставляет ему сильную боль.

Но потом он говорит:

— Дай мне несколько часов.

Я смотрю, как его широкие плечи и твердая спина выходят из моей спальни, тихонько щелкнув дверью.

Я выныриваю из глубокого сна, когда матрас прогибается и теплое тело пробирается под одеяло. Тяжелая рука опускается на мою талию, облегчая искры боли, которые все еще вспыхивают там. Чистый запах Эйдена окутывает меня утешительными объятиями, и я думаю, что, возможно, сплю.

Он притягивает меня к себе так близко, что наши тела соединяются, как два кусочка пазла, а его ноги переплетаются с моими. С глубоким вдохом он утыкается головой в изгиб моей шеи и оставляет там легкий, как перышко, поцелуй, прежде чем начать массировать круги чуть ниже пояса моих шорт для сна. Он словно чувствует, как напрягается мое тело, и его волшебные руки в считанные секунды распутывают его.

Я мурлычу от удовольствия и рассеянно двигаю бедрами в его сторону. Он неодобрительно хмыкает, а когда я пытаюсь повернуться, не дает мне этого сделать.

— Засыпай, — пробормотал он.

Его теплое дыхание обдает раковину моего уха, и меня пробирает дрожь. Эйден принимает это за то, что мне холодно, и натягивает плед повыше под подбородок. Честно говоря, я сгораю от жара его тела, но я скорее получу тепловой удар, чем попрошу его подвинуться.

— Как прошла игра? — все равно спрашиваю я.

— Выиграли ОТ. Я умирал от желания вернуться сюда, — признается он, целуя меня в висок. — А теперь спи, детка.

Я улыбаюсь, глядя на стену, окутанная всем, что связано с Эйденом. Его запах, его тело, его слова. В этот момент все принадлежит мне, и я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Первый сигнал тревоги должен был раздаться, когда я проснулась от запаха Эйдена. Вторым сигналом тревоги должен был стать громкий голос Кэсси по ту сторону двери.

В животе защекотало от беспокойства, когда я почувствовала под собой твердые мышцы и лицо спящего Эйдена. Оно спокойное и гладкое с тех пор, как он сбрил щетину. Но от одного его присутствия в моей голове вспыхивают тревожные сигналы. Мы исследовали все части тела друг друга, но никогда не спали вместе.

— Донни! Ты пришел рано, — снова доносится голос Кэсси, и у меня замирает сердце.

Его имя разрушает остатки тумана в моем мозгу. Я совсем забыла, что мы сегодня должны встретиться.

Я отстраняюсь от Эйдена, но он так крепко прижимает меня к себе, что я едва могу пошевелиться. Тяжесть его рук облегчила мою остаточную боль, и я буду вечно благодарна ему за это. Но сейчас мне нужно, чтобы он ушел.

— Эйден, — шепчу я, но он не шевелится.

Когда я его толкаю, он сильно жмурится, потягиваясь. Сонные глаза находят мое лицо на расстоянии дюйма от него.

Затем он улыбается.

Он так доволен, что я думаю, понимает ли он, что смотрит именно на меня. Его большая рука приближается к моему лицу, позволяя большому пальцу провести по моей щеке.