Невнимательный жених - Барбара Картленд

— С собой я привезла только три, мадемуазель, — ответила Люсинда, — и пару шляпок. Но там, где я остановилась, у меня есть еще, и я с удовольствием привезу вам все.

— Дайте мне посмотреть, дайте мне немедленно посмотреть! — приказала Ивонна де Бозоль.

Люсинда открыла коробку и вынула шляпку, которую сшила ей мадам Бертен на прошлой неделе.

Она не успела поносить ее и почувствовала внезапную досаду, когда увидела, как шляпка идет Ивонне де Бозоль и как она выгодно обрамляет симпатичное личико.

— Очаровательно! — закричала актриса. — Никогда, никогда еще не видела я такой красоты! Подождите, что скажет император!

— Император! — только и успела произнести Люсинда.

Дверь распахнулась, и с величественным видом в комнату вошел маленький коротконогий мужчина.

Ошибка была исключена, нельзя было не узнать властность и подозрительность этих темных глаз, которые, казалось, все мгновенно подмечали.

Актриса, в развевающемся пеньюаре и шляпке с пером на темных волосах, обернулась, а Люсинда стояла как каменная с раскрытым от удивления ртом.

Коробка так и осталась у нее в руках.

— Сир, я не ждала вас так рано.

Ивонна де Бозоль встала из-за стола и сделала глубокий реверанс. Люсинда торопливо присела.

— Я получил ваше письмо вчера вечером, но раньше утра я не смог приехать, — сказал Наполеон. — Он у вас? Он приехал?

— Но, сир, разве я не уверяла вас, что он не сможет не ответить на подобный вызов? — ответила она. — Эти англичане, когда дело касается храбрости, они становятся безумными!

— Похоже на то, — сухо произнес император. — И все же я не верил, что он сам сунет голову в петлю.

— Я говорила вам, что стоит мне только шевельнуть пальчиком, — прихорашиваясь, произнесла Ивонна де Бозоль.

— Где он сейчас? — резко спросил Наполеон.

— В том-то и была вся сложность, сир, — ответила актриса. — Я чувствовала, что ваше величество будут недовольны, если он отпробует все изысканные вина, которые вам доставили на прошлой неделе. Поэтому в винный погреб я его посадить не могла.

Наполеон милостиво улыбнулся.

— Отгадайте, где же он, если не в погребе?

— Я не желаю играть в загадки, — сказал он. — Куда вы его дели?

— В чулан под лестницей, — со смехом проговорила Ивонна. — Нет ничего более опьяняющего, чем домашнее варенье и маринованный лук!

Наполеон Бонапарт рассмеялся.

— Вы не отличаетесь гостеприимством, дорогая Ивонна. Давайте-ка посмотрим, можем ли мы исправить эту оплошность. Мне бы не хотелось, чтобы такой выдающийся посетитель чувствовал себя неудобно!

— Вы прямо сейчас хотите посмотреть на него? — спросила Ивонна, глаза ее горели. — Ключ на туалетном столике. А может, послать кого-нибудь за пленником?

Люсинда опустила глаза, чтобы актриса не заметила жгучую ненависть, охватившую ее. Она знала, что эта женщина испытывает наслаждение, мучая человека, который когда-то был ее любовником, и не было сомнений, кто теперь пользуется ее благосклонностью.

В страшном возбуждении Ивонна наклонилась, чтобы показать, где лежит ключ. Ее пеньюар из муслина и кружев распахнулся, обнажив совершенные линии тела.

Жесткие глаза Наполеона смягчились.

— Зачем спешить, — сказал он. — Вы так привлекательны в этой шляпке, моя дорогая. — Голос императора стал глуше, что не ускользнуло от его любовницы.

Она бросила взгляд на Люсинду, которая быстро упаковала коробку и закрыла ее.

— Мне прийти позже, мадемуазель? — спросила она.

— Да, обязательно, — ответила актриса. — А если хотите, можете подождать внизу.

— Я лучше поеду и привезу остальные платья, — предложила Люсинда.

Глаза актрисы загорелись.

— Да, да, привезите их.

Наполеон; которому надоела их болтовня, подошел к кровати и стал расстегивать камзол; его нетерпение не вызывало сомнений.

— Позвать слугу, чтобы он унес чемодан? — спросила Люсинда.

— Нет, нет, оставьте его, — ответила актриса.

— Тогда я возьму шляпную коробку, — сказала Люсинда. — Она создает беспорядок.

Она остановилась, чтобы застегнуть ремешок, и протиснулась к туалетному столику Ивонны. Всего секунды хватило на то, чтобы схватить ключ, который лежал рядом с туалетными принадлежностями, сунуть его в коробку и вынести из комнаты.

Уходя, Люсинда услышала возгласы Ивонны, полные любви и восхищения любовником, и низкий, глубокий голос Наполеона, говорившего ей страстные слова.

Люсинда пулей слетела с лестницы.

Слуга, который принес чемодан, стоял в вестибюле.

— Вызовите мой экипаж, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — А после этого приготовьте омлет для императора. Так приказала мадемуазель.

А также особое вино для его величества, то, что из погреба!

— Дьявол! Это выше моих сил! — пробормотал он. — Я на ногах день и ночь. Легче завербоваться в армию — по крайней мере женщины не будут так командовать мною!

— Вам следует поторопиться, иначе будут неприятности, — посоветовала ему Люсинда. — Велите подать мой экипаж, не могу же я ждать весь день.

Ворча себе под нос, слуга пошел выполнять ее приказание, а Люсинда в мгновение ока оказалась под лестницей. Она увидела дверь, быстро вставила ключ в замочную скважину и повернула его.

— Себастьян!

Только она прошептала его имя, как он уже был у двери. Он жмурился, стараясь привыкнуть с свету после темноты чулана.

— Люсинда! Что…

Она приложила палец к губам:

— Стойте спокойно, не двигайтесь!

Она вернулась в вестибюль, оставив его в полном недоумении.

Слуга возвращался, и за его спиной через открытую дверь она увидела, как экипаж подъехал и остановился рядом с часовым. Она подошла к зеркалу и вытащила из ридикюля губную помаду.

— Не ждите, — бросила она через плечо. — Я должна привести себя в порядок. Этот морской ветер — изобретение сатаны!

— Я и не собирался ждать, — ответил слуга. — Омлет… и вино… когда еще столько дел!

И он побрел вниз по лестнице, направляясь на кухню.

Люсинда обернулась. На софе были брошены две вещи, плащ и шляпа. Она прекрасно знала, что они принадлежат императору, но они также были очень похожи на плащи и шляпы, которые носили его офицеры. Так он удовлетворял свое тщеславие: он носил такую же одежду, что и те, кто служил ему, и оставался при этом полновластным хозяином.

Люсинда схватила одежду и протянула ее Себастьяну.