Десять писем - Лия Аструм

в тот момент, когда он под хриплый рык, совершив два особо мощных толчков, излился мне на живот. Опустившись на локти по обе стороны от моей головы, он упёрся своим мокрым лбом в мой, и я словно сквозь вату почувствовала, как возле краешка моих губ упала капля его пота, которую я, не раздумывая, слизала.

– Ты в порядке? – тяжёлое сбившееся дыхание обдало жаром моё лицо.

– В полном. – Еле слышный ответ, выжатый непослушными губами.

Я приходила в себя с особой медлительностью. Сквозь опьяняющий дурман рассматривая его взмокшее тело, я глупо подумала о том, что он так и не снял штаны. Тело было настолько расслаблено, что было лень поднять даже руку, и всё, что мне оставалось, это вяло наблюдать, как он остатками испорченной футболки заботливо протирал мой живот.

– А ты хорош, – пробормотала я, натянув на лицо дурацкую улыбку.

Стерва в моей голове, которая, кстати, вообще не подавала признаков жизни на протяжении всего этого эротичного действа, потому что потеряла сознание от свалившегося на неё головокружительного оргазма, хлопнула себя по лбу. Кто говорит подобную ерунду после фантастического секса? Видимо, я.

Алекс только усмехнулся.

– Ты тоже ничего. Хотя, признаюсь, ожидал большего.

Секунда, и мы оба рассмеялись от собственных нелепых комментариев. Меня нисколько не задела его шутка.

– Ты даже не снял штаны, – продолжала я лениво изучать его обнажённый торс. Он выкинул в мусорное ведро останки моей футболки и отошёл к столу, чтобы долить в бокалы вино.

– Я тебя раздел. Стоило отплатить тем же за мою доброту. – Один игривый взгляд из-под взлохмаченной чёлки, и я сражена наповал.

Красивый. Безумно красивый. Даже взлохмаченный и взмокший он всё равно являлся обладателем золотой медали, выданной лично мной во всех существующих номинациях на планете Земля.

Невольно вспомнился момент, как он разорвал мою футболку, и я искренне надеялась, что горящие щёки – это последствие нахождения в непосредственной близости к камину.

Он отставил бутылку в сторону и, склонив голову вбок, удовлетворённо изучал моё порозовевшее лицо. Я, не отрываясь, смотрела в ответ и испытывала лишь небольшое смущение с примесью лёгкого волнения. Никакого напряжения, неловкости или желания прикрыться у меня не возникло. Это стало для меня удивительным открытием.

От предложенного им вина я отказалась, и когда он ушёл в душ, напоследок кинув в мою сторону неоднозначный взгляд, я откинулась на взятую с пола подушку и уставилась в потолок. Самая главное сражение всегда происходит внутри нас самих. В нашей голове. Кровопролитная война, где две стороны мыслей под разными флагами добра и зла, безжалостно атакуют друг друга, стараясь скорее уничтожить противника и присоединить как можно больше земель к своим владениям. Но на какой стороне я? Я победитель или проигравший? И что значит этот проигрыш? Это пойти на поводу своих желаний и поступиться тем, ради чего я жила последние несколько лет? Или же это победа? Я не могла найти ответ на этот вопрос.

Будет очень тяжело, если после этого двухдневного совместного отдыха он будет вести себя как прежде.

«Но Алекс же не козел, чтобы так поступать с тобой», — защищало его наивное создание внутри меня.

«А как ты думаешь он поступит? Наплевав на всё, объявит всем, что мы вместе? Сыграем свадьбу, на которой он наденет мне кольцо с бриллиантом размером с мою голову, и мы поскачем в розовый закат на платиновом коне?»

Она отмахнулась от меня как от мухи: «Нет».

«Тогда как?».

Она молчала.

«Будет спать со мной тайком?» – Мы обе поморщились. Такая перспектива совсем не прельщала нас обеих. Мне скоро предстояло навсегда покинуть этот город, а я лежала голая с подсохшими пятнами его спермы на животе и размышляла о нашем светлом будущем.

«Ты, видимо, совсем забыла, зачем я здесь? В мои планы совсем не входил роман с Алексом», – подумала я и сразу пожалела.

Я же с первого дня облизывала его глазами. Очень много фантазировала и представляла. Сейчас я готова была принять, что это больше, чем просто влечение. Больше, чем просто секс. И умом я понимала, что он не выберет меня. Между нами слишком много недосказанности, слишком много тайн, узнав которые он… Я боялась представить его реакцию. Я боялась последствий. Я боялась, что он… отвернётся от меня? Но сердцу не прикажешь и, возможно, если бы он сейчас зашёл в эту дверь и сказал, что безумно любит меня и жизни без меня не представляет, я бы поддалась, я бы отменила все свои планы, уступила бы сама себе, рассказала правду и осталась с ним. Но он никогда так не скажет.

«Откуда ты знаешь?».

«Я не наивная дура».

«Сомневаюсь».

«Я всё понимаю. Он ничего не обещал, поэтому я с достоинством приму любой исход событий».

«Ты врёшь!».

«Ой, заткнись! Я точно знаю…».

– Пойдёшь в душ?

Мои психически нездоровые мысли были внезапно прерваны, как раз тем самым бесценным «владением», которое мечтала захватить на долгие годы, а лучше навсегда, одна из противоборствующих сторон. И я её понимала.

Алекс стоял в дверном проёме.  Одно полотенце было низко закреплено на бёдрах так, что видны были выступающие тазовые косточки, другим он вытирал влажные волосы. Картина на миллион. Мокрая фантазия всех девчонок из группы поддержки по американскому футболу. И не только их.

– Эмм… да, – хрипло выдавила я.

Эти капли воды, стекающие по его обнажённой груди, кубикам пресса и исчезающие… не хотелось даже думать где, чересчур будоражили сознание, превращая меня в желейную дрожащую массу.

Закинув полотенце себе на плечо, он весело ухмыльнулся чему-то своему и подошёл к холодильнику. Достав оттуда бутылку воды, он налил в стакан и вернулся к дивану, на котором я, поморщившись от саднящего чувства между ног, приняла сидячее положение.

– Кажется, ты охрипла, – довольно озвучил он, протягивая мне воду.

– Ты такой проницательный. – Пришлось сделать несколько жадных глотков, чтобы першение в горле хоть немного утихло.

– Ты так орала, я чуть не оглох.

– Ты охренел?

– Член будто тисками сжало. Думал, у тебя припадок, начал волноваться за него, – продолжал издеваться он, расслабленно почёсывая свой живот.

– Разве ты не должен после секса шептать мне всякие милые глупости? – Непонятно откуда взявшаяся смелость била ключом.

– Моя девочка хочет нежностей, – тихим, бархатным голосом проговорил он, садясь в рядом стоящее кресло. – Я могу всё устроить. – Он похлопал себя по колену. – Иди ко мне.

Я так и замерла со стаканом в руке, сверля взглядом его ногу. От этого совсем несвойственного ему ласкового голоса в душе зародилась необъяснимая тоска. Я медленно