Укрощение строптивой, или Роковая ночь, изменившая жизнь - Юлия Шилова

С какой скоростью я ехала, не знаю. Знаю одно, что почтиничего перед собой не видела. Нет, это несправедливо. Почему жизнь забирает унас все самое дорогое, лучшее и ценное? Почему на свете живет столько скотов, амоя милая, красивая, умная девочка так рано ушла из жизни? Я остановилась укакого-то ларька и купила бутылку водки. Села за руль и отпила прямо из горла.Затем завела мотор и поехала по проспекту. Слезы накатывались на глаза и мешаливидеть. Еле разглядела, что впереди светофор. Притормозила. Не поверила своимглазам: рядом со мной притормозила тачка Валентина. Он вылез из нее и сталмахать руками, чтобы я съехала на обочину.

– Пошел ты на хрен, горилла хренова! – заорала я исо всей силы надавила на газ. Затем достала бутылку и сделала еще несколькоглотков. Откуда взялся этот придурок? Только его здесь еще не хватало! Что емунадо? По-моему, все, что хотел, он уже получил. Горилла повис у меня на хвосте,но это меня меньше всего беспокоило.

Я включила музыку на всю катушку. Это Златулькина любимаякассета. У меня перед глазами опять пронеслось ее милое лицо и огненно-красныеволосы. Злата, это значит золотая, любила смеяться она. Поэтому и волосыкрасила в красно-золотой цвет.

Черт! Как все-таки скупа эта жизнь на любимых людей и какбезжалостно она их отнимает! Я заревела и сделала музыку потише. Уже глубокаяночь. Опять светофор. Я с трудом остановилась и полезла за укатившейсябутылкой. Рядом со мной затормозила машина, из нее выскочил Валентин и подбежалко мне. Я нашла бутылку и опустила стекло.

– Что тебе еще от меня надо?

– Давай съедем на обочину. Надо поговорить.

– Иди ты на хрен со своей обочиной!!! – Поднявбутылку, я улыбнулась и сделала несколько хороших глотков. Горечи и жжения вгорле не чувствовалось. Наверное, у меня вообще не осталось никаких чувств,если я пью водку, как воду.

– Боже мой, ты же в стельку пьяная! – Валентинпытался втиснуть свою голову ко мне в окно, но из-за больших габаритов ему этоне удавалось.

– Куда ты едешь? – не мог успокоиться он.

– В морг.

– Зачем?

– К подруге.

– А что она там делает?

– Отдыхает, – сказала я ледяным голосом.

– Валя, какой морг, три часа ночи?!

– Ну и что? Я ей кофту везу. Там холодно. Она замерзла.Нужно ее тепло одеть.

– Девочка моя, да ты пьяна! Дай я сяду за руль.

– Садись за руль своей тачки. У тебя тачка как раз безводилы пустует. Ехать со мной в морг нечего. Не надо ее пугать. Она и такнамучилась. Еще не хватало, чтобы ваш брат ее мертвую пугал! – заоралая. – Передай Грачу, что я не буду ждать, пока его найдут менты! Я задушуего своими собственными руками. Ему от меня не скрыться!

– Валя, подожди, ты пьяна. Дай, я сяду за руль. Я твойдруг, пойми.

– Ты?! – Я одарила Валентина презрительнымвзглядом и отхлебнула из бутылки. – У меня был один-единственный в жизнидруг, но он умер. Больше у меня нет друзей и никогда не будет.

В очередной раз отхлебнув из бутылки, я воспользоваласьмоментом, когда этот придурок наклонился поправить штанину, и надавила на газ.Валентин замахал руками, побежал к своей тачке и поехал следом за мной. Яоткрыла окно, достала бутылку и помахала ему. Затем взглянула на часы. Три часаночи. Надо и в самом деле торопиться, а то Златка там замерзнет!

Глаза устали от слез, тело – от внутренних содроганий, душа– от горечи потери, а разум просто отказывался все воспринимать. Наступилмомент, когда я совсем перестала видеть трассу. Моя полоса или встречная, какоеэто теперь имеет значение! Машина перестала слушаться, а глаза закрывались самипо себе. Я надавила на газ что было сил, выкинула пустую бутылку в окно иоткинула голову назад.

А затем раздался грохот, и дикая, адская боль пронзила моетело…