Опороченная - Вероника Ланцет

— Ты обратишь свои козни на Кларка и сделаешь его счастливым, как маленькая шлюшка, которой ты и являешься, а я буду держать твоего брата подальше от этого.

Ужаснувшись этой его стороны, я просто киваю.

— Словами, Джианна, словами.

— Да. Я выйду за него замуж, — шепчу я.

— Хорошо, — удовлетворенно ухмыляется он, отпуская меня. — Я рад, что мы поняли друг друга.

И после он уходит.

Провожу пальцами по шее, массируя ее, чувствуя, как он до синяков впивается пальцами в мою плоть.

— Солнышко? — запоздало раздается обеспокоенный голос Басса, и я поднимаю голову, чтобы увидеть, что он вернулся в комнату.

— Что он сделал? — требует он, подходя ко мне вплотную и заключая меня в свои объятия.

Я качаю головой, уверяя его, что со мной все в порядке.

Вкратце пересказываю ему наш разговор и о том, что он угрожал мне безопасностью Микеле.

— Я не могу оставить его здесь, Басс. Мы должны найти способ взять его с собой.

— Согласен. Мне нравится твой брат, и он не должен подвергаться презрению Бенедикто просто потому что. Он и так уже достаточно натерпелся. — Он мрачно кивает. — Это будет труднее, но я сделаю это. Я обещаю тебе.

Он обнимает меня, прижимает к своей груди и целует в лоб.

Верный своему слову, отец убедил врача выписать меня на следующий день. И когда я возвращаюсь в дом, я не могу избавиться от сомнений, которые начинают омрачать мой разум.

Басс уверяет меня, что успеет спланировать наш побег, но сможет ли он это сделать?

Он всего лишь бывший военный против миллиардера и босса мафии. Может ли он гарантировать, что все пройдет гладко?

Еще хуже, когда на карту поставлено благополучие моего брата. Если Раф всегда был в надежных руках, опекаемый и Козимой, и моим отцом, то Микеле всю жизнь был предоставлен самому себе.

Если бы не я, не знаю, что бы с ним было, ведь Козима не может вынести его вида.

Наверное, он бы умер. Как и моя мать.

Поэтому я не очень-то надеюсь на то, что мне удастся избежать своей участи. Если уж на то пошло, я хочу воспользоваться тем временем, которое у меня осталось, и сделать воспоминания на будущее.

Если ничего не получится, по крайней мере, мне будет за что зацепиться.

И когда наступает ночь, пора приводить свой план в действие.

Быстро принимаю душ, меняю повязки на запястьях, в меру своих возможностей, и надеваю простую ночную рубашку. Подойдя к зеркалу, я некоторое время рассматриваю свой внешний вид.

Надеюсь, ему понравится.

Ночнушка оставляет мало места для воображения, видна моя обнаженная грудь и контур трусиков.

Может быть, я и не готова пойти с Басом до конца — скорее всего, никогда не буду готова, — но я хочу хоть что-то испытать.

Я хочу его.

Распустив волосы и распределив их по спине, я быстро расчесываю их, прежде чем идти к нему.

Черт возьми, но мои нервы просто убивают меня. Я заранее позаботилась о том, чтобы принять таблетку, чтобы у меня не было приступа, пока мы вместе, но, несмотря на это, я чувствую покалывание в животе, и все мое существо дрожит от беспокойства и предвкушения.

Закрыв глаза, я делаю глубокий вдох и иду стучать в его дверь.

Как и раньше, он открывает дверь, одетый в одни серые треники, его грудные мышцы напрягаются при каждом движении и заставляют меня разинуть рот.

Раньше я никогда открыто не восхищалась мужскими формами. Но, увидев рельефную грудь и руки Басса, я не могу сдержать вздоха, который вырвался у меня, когда мои глаза жадно бегают по его аппетитным плоскостям.

Мне хочется провести языком по его плоти.

Не знаю, откуда взялась эта мысль, но когда я поднимаю глаза на него, в них появляется опасный блеск, как будто он точно знает, что у меня на уме.

Я даже не успеваю заговорить, как он втягивает меня внутрь, его глаза оценивающе оглядывают мое тело так, что я краснею до корней волос.

— Проклятье, солнышко, — присвистывает он, любуясь моими изгибами.

— Тебе нравится, — кручусь я, пытаясь подавить внезапную застенчивость. — Я надела ее для тебя, — подмигиваю ему.

Он смотрит на меня остекленевшими глазами, медленно облизывает губы и сосредоточенно разглядывает мою грудь.

— Да? — произносит он хриплым голосом.

Не говоря больше ни слова, он подходит к кровати, садится на край и опирается на локти.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, почти с придыханием.

Я здесь не в своей тарелке, а он просто сидит на кровати и смотрит. Как хищник, ведущий свою жертву в веселую погоню.

— Раздевайся. — Командует он, его голос гремит в комнате и заставляет меня покрыться мурашками.

— Что…

— Раздевайся, солнышко. Ты же сказала, что надела это для меня, — улыбается он. — Теперь сними ее для меня.

Ухмылка снова появляется на его лице, когда он внимательно наблюдая за мной, что я почти не смею ослушаться.

За последние несколько недель я настолько привыкла к его мягкой стороне, что почти забыла о другой его стороне. Суровой, требовательной. Самоуверенной, «сбрасывай трусики по моему приказу», которая на самом деле заставляет меня хотеть сбросить трусики.

Возможно, мне было трудно смириться со своим влечением к нему, но с самого начала он был силой, с которой нужно было считаться, сеял хаос в моих чувствах и разрушал все, что, как мне казалось, я знала о себе.

Медленно двигаясь перед ним, я плавно меняю направление движения своего тела, наблюдая за тем, как расширяются от желания его зрачки.

— Разденься, — повторяет он свою команду, глядя на меня, как голодный человек на стол из пяти блюд.

Скрестив руки, я подношу их к крошечным бретелькам сорочки, дразня его, опуская их дюйм за дюймом.

Он не может оторвать от меня глаз, следя за каждым моим движением.

Но я пока не хочу доставлять ему удовольствие видеть меня обнаженной. Не сейчас, когда я чувствую власть над ним, не похожую ни на какую другую, когда я контролирую, что он может видеть, а что нет. И когда его голодный взгляд, кажется, пожирает каждый кусочек плоти, который я обнажаю, я становлюсь все смелее и смелее.

Сделав несколько шагов назад, я располагаюсь в центре комнаты, бретельки уже сняты с плеч, но ночнушка по-прежнему надежно прикрывает мою грудь.

Предвкушение, должно быть, убивает его, особенно когда он опускает руку к передней