Жестокие игры - Диксон Уиллоу

С ним что-то не так. Его зрачки расширены, слишком расширены. Здесь темно, но не настолько. Его кожа покраснела, особенно щеки, и на лбу появился слабый блеск пота. Он дышит быстро и неровно, а его выражение лица — смесь замешательства и облегчения.

Он что-то принял, и, похоже, это только начинает действовать.

— Что ты принял?

Он просто смотрит на меня и медленно облизывает нижнюю губу.

— Что ты принял? — повторяю я, стиснув зубы.

Он что, серьезно выбрался из нашей комнаты, чтобы накуриться и поразвлечься?

Он пожимает плечами и моргает на нас, как маленькая сова.

— Что за херня, ты не знаешь, что ты принял?

Феликс вздрагивает от моих резких слов и обнимает себя за талию.

— Вот почему я сказал тебе успокоиться. — Джейс снимает маску и отбрасывает ее в сторону. — Можно?

Я киваю.

Джейс становится на колени перед Феликсом.

— Эй, — говорит он мягко. — Ты в порядке?

Феликс улыбается ему и кивает.

— Ты ранен?

Феликс сжимает бедра и качает головой.

— Ты что-нибудь принял? — мягко спрашивает он.

Странно видеть, как Джейс так мил и нежен с ним. Только дети и животные могут увидеть эту сторону его характера, и спокойствие Джейса помогает расслабиться и мне, и Феликсу.

Феликс кивает, но быстро останавливается и качает головой.

— Ты ничего не принимал?

— Он заставил меня принять, — говорит Феликс. Его голос изменился. Он стал мягче и немного мечтательным, и я настолько отвлечен его голосом, что мне требуется несколько секунд, чтобы осознать его слова.

Джекс хватает меня за плечи и впивается ногтями в мои мышцы. Острая боль помогает мне сдержать прилив эмоций, который нахлынул на меня, как только я понял, что он сказал.

— Кто-то заставил тебя принять их? — спрашивает Джейс, по-прежнему используя тот нежный голос, который он обычно сохраняет для бездомных животных и младенцев.

Феликс кивает и тихо стонет.

— Ты знаешь, кто?

Феликс качает головой.

— Он не снимал маску.

— И ты не знаешь, что ты принял?

Он снова качает головой.

Я нетерпеливо ворчу, и Джекс оттаскивает меня от них и поворачивает ко мне лицом.

— Успокойся, — предупреждает он.

— Я успокоился, — резко отвечаю я.

Он бросает на меня бесстрастный взгляд.

Я делаю глубокий вдох и задерживаю дыхание на несколько секунд. Когда я выдыхаю, мне не становится лучше, но я могу немного сдержать свои эмоции.

Он прав. Мне нужно успокоиться, чтобы мы могли понять, что, черт возьми, происходит, и разобраться с этим.

Я оглядываюсь через плечо на Джейса и Феликса. Они склонили головы и тихо разговаривают, поэтому я не слышу, о чем они говорят, но небольшая улыбка на губах Феликса вселяет уверенность.

Они разговаривают еще минуту, потом Джейс ласково похлопывает его по плечу и встает.

Его поведение полностью меняется, как только он поворачивается спиной к Феликсу. Мягкий взгляд исчезает с его лица и заменяется тем, который я знаю слишком хорошо. Он не просто зол. Он чертовски взбешен.

— Его накачали наркотиками, — говорит он жестким голосом и поворачивает шею, как будто готовится выйти на боксерский ринг. — И я знаю, кто, черт возьми, это сделал.

— Кто? — говорю я одновременно с Джексом, который спрашивает:

— Как?

— Он видел его татуировку, — глаза Джейса настолько темны, что кажутся бездонными. — Такую же, как у Уильяма.

Вспышка гнева настолько сильна, что у меня почти перехватывает дыхание. Уильям накачал Феликса наркотиками?

— Спокойно, Киллер. — Джекс крепче сжимает мое плечо. — Мы разберемся с этим. Сначала нам нужно собрать всю информацию.

— Он не знает, что он принял, — продолжает Джейс. — Он сказал, что это были две таблетки, и они были разные.

— Я его, блядь, убью.

— Встань в очередь, кузен. — Джейс сжимает кулаки, как будто пытается удержаться от того, чтобы ударить по стене. — Я думаю, я знаю, что это за таблетки.

— Что? — спрашиваю я, и мы все трое смотрим на Феликса.

Он завороженно смотрит на свою руку, двигая ею перед лицом.

— Это молли[5], — говорит Джейс. — Я узнаю этот кайф где угодно. Просто не могу понять, что еще ему дали.

Я киваю в знак согласия.

— Да, мне тоже так кажется.

— Останься с ним, пока мы пойдем искать Уильяма. — Джейс отпускает мою руку. — И не волнуйся, без тебя мы не будем веселиться. — Джейс ухмыляется и поднимает с пола свою маску.

— По крайней мере, не слишком, — добавляет Джекс.

— Эй, малыш? — говорит Джейс Феликсу, надевая маску. — Расскажи своему старшему брату, как ты выбрался из своей комнаты.

— Я взломал замок. — Он широко улыбается мне.

— Ты взломал замок? — тупо повторяю я.

— С каких это пор ты умеешь вскрывать замки? — спрашивает Джекс.

— С интерната, — гордо отвечает он и трет ладонями о переднюю часть рубашки.

— Ты сам научился этому? — спрашивает Джекс и надевает маску.

— Ага, — улыбается Феликс. — Это несложно.

— Ну, черт возьми. — Джейс снова обращает свое внимание на меня. — Кто бы мог подумать, что среди нас есть преступный гений?

Феликс хохочет и прикрывает рот рукой, но его смех превращается в низкий, гортанный стон, когда он проводит рукой по щеке и горлу.

— Ты в порядке? — спрашивает меня Джейс.

Я киваю.

— Мы не задержимся, — обещает Джейс.

— Мы получим нужные ответы, — добавляет Джекс.

Я снова киваю, и они вдвоем направляются к двери.

Я бросаю взгляд на Феликса, и он улыбается мне. Что-то в моем животе сжимается. Это не его обычная закрытая и натянутая улыбка. Эта улыбка большая, широкая и такая чертовски счастливая, что освещает все его лицо.

Он все еще улыбается, когда я опускаюсь перед ним на колени.

— Куда они пошли? — спрашивает он.

— Заниматься Уильямом.

— Они собираются его убить?

— Пока нет.

Он откидывает голову назад, и она с глухим стуком ударяется о стену, а улыбка сходит с его лица.

— Ты злишься на меня.

— Почему ты вышел из комнаты? — спрашиваю я и пробегаю глазами по его телу.

Следы, которые я оставил на нем ранее, темнеют в тусклом свете, и в желудке у меня появляется теплое ощущение. Что произошло до того, как Уильям накачал его наркотиками? Он был с кем-то? Они видели мои следы и просто не обратили внимания на то, что трогают человека, который принадлежит мне?

— Потому что ты сказал мне не выходить. — Он слегка пожимает плечами.

— С кем ты был? — требую я, стараясь сохранять ровный голос. Крики и вопли только заставляют его замкнуться, а мне нужны ответы, пока я не сошел с ума и не разнес весь дом