Мы сделаны из слов - Эльвира Смелик

Ну что за засада? Она подошла к окну, плюхнула сумку на подоконник. И что, интересно, ему ясно? Какая из причин того, почему Дана рядом с ним ведёт себя словно дура?

Чужая симпатия тоже иногда пугает, становится в тягость. Если без взаимности или только добавляет ненужных проблем. Но она же – не навязывается, заговорила, лишь потому что Илья заговорил первым. Или он догадался: Дана знает про него больше, чем ей положено.

Если имеешь то, что желаешь скрыть, всегда кажется, что остальные о чём-то подозревают, легко находишь намёки в словах и действиях, даже когда их там нет и в помине. Но, может, она просто проецирует на другого человека свои заморочки, а на самом деле ему – по барабану. И собственный образ жизни, и мнение остальных. И Дана. И уж тем более то, что голова у неё сейчас лопнет от вопросов и ненужных мыслей, которые с каждым мгновением только копятся, добавляются и множатся.

Рефлексия – наше всё.

Вот почему у других бывает просто и гладко? И никакой неопределённости. Например, у Риты с Серёгой. Они уже наверняка и нацеловались, и наобжимались всласть ещё в первое свидание. Не то, чтобы Дана исключительно по этому пункту им завидует. Она ведь тоже могла – с Пашей. Только вот «всласть» получилось бы однобокое, с чисто физиологическим уклоном. Конечно, порой и такого достаточно, но всё же…

– Но всё же… – беззвучно проговорила Дана.

Тут – тоже не вариант. Прекрасно осознавая, что у него есть другая. Другие. И для него это совсем ничего не значит.

Ну, почему?

– Что «почему»?

Дана дёрнулась, резко развернулась.

– Ри-ит! – она с осуждением глянула на подругу. – У тебя новая фишка – подкрадываться и меня пугать?

– Я не подкрадывалась, – оправдалась Рябинина. – Это ты в последнее время какая-то странно задумчивая. Настолько глубоко погружаешься в мысли, что ничего не замечаешь вокруг. – Она поджала губы и со значением добавила: – Я рядом с тобой, наверное, уже с минуту стою.

– Правда?

– Правда, Даночка. Правда. – Подруга мелко закивала. – Домой-то идём?

Вместо ответа Дана подцепила ремень лежащей на подоконнике сумки.

На улице накрапывал дождь, совсем мелкий, даже не капал, а висел в воздухе влажной взвесью, слегка холодил. На такой можно не обращать внимания. Дана даже капюшон надевать не стала, шла и смотрела под ноги, на мокрый асфальт, на прилипшие к нему листья, на носки собственных кроссовок размеренно мелькавших перед глазами.

– И о ком ты опять думаешь? – прорвался сквозь мысли голос подруги.

Дана вскинула голову.

– Зачем спрашиваешь, если сама заранее всё решила? И что бы я ни сказала, всё равно ведь останешься при своём мнении.

Рита сдержанно хихикнула.

– А разве я не права?

– Неа, – Дана помотала головой. – Я про всех думала. Про себя, про тебя, про твоего Серёженьку.

– Кстати! – перебила подруга, воскликнула воодушевлённо. – А пойдём завтра с нами.

– Куда?

– Да куда угодно. Просто погуляем. Придумаем чего-нибудь.

Конечно, Дана глубоко благодарна за заботу, но… зашибись перспектива. Таскаться третьей лишней, принимать нарочитое внимание, замечать, как вместо того, чтобы обниматься, Рита с Серёгой просто многозначительно заглядывают в глаза друг другу, боясь обидеть или смутить бедную одинокую спутницу недоступными ей нежностью и ласками.

– Не-е, – протянула Дана, обвела критическим взглядом подмокший пейзаж. – Погода какая-то не вдохновляющая. Я лучше курсовую по социологии напишу.

– Курсовую? – изумлённо переспросила Рита. – Придумала тоже. До конца семестра ещё далеко.

– Зато сейчас время есть, – нашлась Дана. – Всё лучше, чем в последний момент.

– Ну, смотри, – подруга не стала настаивать, хотя и поспешила тут же сообщить: – Но на завтра обещают тепло и солнечно.