Развод, сволочь. С треском и без скидок - Марика Мур

— Света, — его голос вдруг стал стальным, холодным. — Я сказал — это ошибка. И точка.

Мы стояли друг против друга — словно два чужих человека. И в этот миг я почувствовала:

Это не ошибка. Это правда, от которой он бежит сейчас, обманывая меня. Но я не дам ему скрыться.

— Ну что за ерунда, Света?! — вдруг Илья шагнул ближе, голос его был холоден, но в глазах мелькнуло что-то нервное. — Какая ещё невеста? Тебе телефон мой дать? Проверяй! Или, может, счета? Переводы? Давай! Или прямо в эту клинику поедем, если ты так хочешь! Что за хрень вообще?!

Я смотрела ему прямо в глаза. Внутри меня всё кипело, но голос был ровный:

— Прекрасно. Давай.

Он прищурился:

— Что — давай?

Я резко шагнула к шкафу, вытащила спортивный костюм, натянула его поверх белья, волосы собрала в небрежный хвост. Сердце стучало так громко, что, казалось, слышно на весь дом. Я повернулась к нему, застёгивая молнию на куртке:

— Поехали.

Илья замер, его лицо было как камень:

— Серьёзно? Ты настолько мне не веришь?

— Верю, — я смотрела прямо, без дрожи в голосе. — Но хочу убедиться, что это была ошибка. Что ты прав.

Он стиснул зубы, кадык дёрнулся:

— Света… Это… абсурд.

— Может быть. Но тогда давай убедимся в этом вместе. — Я уже потянулась за ключами.

Илья стоял неподвижно, только кулаки сжал. Его голос зазвенел от сдержанного гнева:

— Ты думаешь, я бы стал так врать? На таком?

— Я думаю, — ответила я тихо, — что если ты ни в чём не виноват, то мы просто вернёмся домой и забудем об этом. А если нет… — Я посмотрела ему прямо в глаза. — То я узнаю правду.

— Светлана… — Он медленно выдохнул. — Ты переходишь черту.

— Если там ничего нет, — сказала я, сжимая ключи в руке, — то какой смысл её бояться?

Мы стояли друг против друга. В воздухе звенело напряжение. Я видела, как у него ходят желваки на скулах. Он молчал. И это молчание было страшнее любой ругани.

И тогда он сказал глухо, почти шёпотом:

— Ты не понимаешь, во что лезешь…

— Ты прав, — ответила я, — не понимаю. Но я собираюсь понять.

Илья шагнул к двери, схватил куртку.

— Ладно. Поехали. Раз хочешь спектакль — получишь.

* * *

Света

Мы вылетели из дома молча. В машине повисло такое напряжение, что, казалось, воздух стал вязким. Я слышала, как Илья сжал руль до хруста кожи. Его взгляд был прикован к дороге, но я видела, как его челюсти сжаты, а мышцы на шее напряжены. Он был на нервах. И это только разжигало во мне подозрения.

— Света… — вдруг начал он, даже не глядя на меня, — а может, ну её? Эту поездку? Очевидно же — ошибка.

— Если ошибка — тогда чего ты боишься? — Я смотрела на него, не мигая.

Он резко вздохнул, но ничего не ответил.

И тут…

— Чёрт! — выругался Илья, ударив ладонью по рулю. — Ключи от дома! Я оставил их… там, на тумбе. Придётся вернуться.

Я посмотрела на него прищурившись. Так, уже начинаем?

— А они тебе зачем? — спросила я холодно. — Ты разве их в карман не клал?

Он замялся на секунду, слишком заметно, но потом потянулся к пиджаку, сунул руку во внутренний карман… И достал ключи.

— А, вот же они… — пробормотал он неубедительно, избегая моего взгляда.

Я скрестила руки на груди:

— Удобно. Поехали дальше.

Проехали пару кварталов — и машина вдруг дёрнулась, заморгала панель.

— Да чтоб тебя… — выругался он и ударил по рулю. — Машина не едет словно…

Я взглянула на него пристально:

— Правда? Так странно, да?

Илья ударил по панели с силой:

— Ну! Ну же! — буркнул он зло. И вдруг… двигатель послушно зарычал.

— Ну надо же! — сказала я сладко. — Просто чудо техники. Едем может уже дальше.

Он молчал. Я чувствовала, как он закипает изнутри продолжая набирать номер с которого звонили.

И тут его телефон запищал снова. Он резко нажал сброс.

— Ну что, невеста твоя молчит? — спросила я, глядя прямо перед собой.

— Светлана… — сказал он сквозь зубы, — это… игра какая-то. Кто-то нас подставляет.

— Проверим. — Я достала свой телефон. — У меня тоже есть номер.

— Света! — резко повернулся он ко мне. — Ты серьёзно?!

— А ты что, боишься? — Я нажала вызов.

— Абонент не отвечает или временно недоступен… — пробубнил автоответчик.

— Вот же как неудобно… — сказала я с усмешкой. — Ну ничего, сейчас напишем.

Я открыла сообщения:

«Здравствуйте. Прошу сообщить адрес клиники и палату девушки, которую привезли. Она назвалась невестой Ильи Викторовича. Светлана Князева.»

Отправила. Через минуту пришёл ответ:

«Отделение травматологии, палата 317.»

— Ну вот, — сказала я, поворачивая экран к Илье. — Всё просто.

Он дёрнул руль так резко, что меня чуть не швырнуло в сторону.

— Светлана, это бред! Это фарс! Ты слышишь?!

— Нет, Илья. Теперь я хочу только одного — правды.

И словно в насмешку над ним, впереди замигали красные фары — пробка. Илья выругался грязно, ударив ладонями по рулю.

— Ну что, не судьба, видимо, — процедил он. — Может, повернём домой?

— Нет, — ответила я спокойно. — Подождём. У меня вся ночь свободна.

Он снова попытался:

— Света, а ты подумала, как это всё выглядит со стороны? Представь: мы явимся туда, как ревнивая жена и её муж, которого выставили дураком. Представь, как потом люди будут это обсуждать. Это… цирк.

Я повернула к нему голову, и мой голос звенел от ледяного спокойствия:

— Мне плевать, как это будет выглядеть, Илья. Я хочу одного — убедиться, что это обман. И мы спокойно поедем домой. Поверь, я тоже как и ты хочу обратно.

Он ударил ладонью по рулю ещё раз — уже в ярости:

— Ты невыносима! — выплюнул он.

— Зато честна, — ответила я холодно. — А теперь поехали.

Через час мы всё же оказались у нужного здания. Илья остановился у входа, но не вышел. Вместо этого он схватил меня за руку, его пальцы были жёсткими и горячими:

— Света… ещё не поздно.

— Что не поздно? — я смотрела ему прямо в глаза.

— Прекратить это издевательство, — его голос был низким и напряжённым. — И не показывать, насколько тебе плевать на меня и на доверие ко мне. Ты уверена, что хочешь устроить это представление?

— Мне плевать, как это выглядит, Илья, я уже говорила. — Я выдернула руку из его пальцев. — Я хочу знать. И если это ошибка, мы поедем домой и забудем. Если нет…

Он смотрел на меня с той злостью, за которой скрывался страх.