Греховные обязательства - Грейси Бек

Я не собиралась смотреть на него.

Правда не собиралась.

Но он уже снова на льду — в коньках, с клюшкой в руке, двигается так, будто это пространство принадлежит ему.

А мой взгляд все равно невольно скользит в его сторону.

Я силой отвожу глаза.

Ашер Хадсон.

Человек, которого я знаю с шести лет, — столько же, сколько он является лучшим другом моего брата. И к тому же старший брат Шарлотты.

И я только что согласилась на… что? Стать «друзьями с привилегиями»?

Нет, это не подходит, для этого сначала должна быть хотя бы дружба.

А мы с Ашером… Мы не друзья. По сути, мы вообще никто друг другу.

Он брат Шарлотты. Всегда был только им. И всегда будет.

Нельзя влюбляться в брата лучшей подруги.

Нельзя соглашаться, чтобы он тебя учил…

Когда я снова бросаю взгляд в его сторону — всего на секунду, — этого хватает, чтобы заметить то, что замечают все остальные.

Ашер Хадсон всегда был… заметным.

Высоким — настолько, что комнаты кажутся меньше рядом с ним. Широкие плечи, темные волосы, эта непринужденная уверенность, которая притягивала людей, хотя он и не старался. Он из тех парней, за которыми в школе толпами ходили девушки, кружили вокруг него стайками — и вдруг резко начинали интересоваться дружбой с Шарлоттой, как только понимали, кто ее брат.

Это никогда не длилось долго.

Как только Ашер ясно давал понять, что не заинтересован, они так же быстро исчезали, оставляя Шарлотту расстроенной и растерянной, гадать, что она сделала не так. Я видела такое не раз: дружба сходила на нет, как только становилось ясно, что близость с ней не означает доступа к нему.

Из-за этого было очень сложно заводить друзей в школе. Я все время гадала, кто рядом с Шарлоттой ради нее самой, а кто — ради ее брата… или же моего.

Вот почему мы с Чарли предпочитали держаться вместе. Один настоящий друг лучше, чем много фальшивых.

То, что предложил Ашер… Кажется не таким простым, хотя он говорил об этом легко. Если хорошенько подумать, наверное, это и правда просто. Я вижу в брате Чарли только… ну, брата Чарли.

Не то чтобы я в него влюблена или у меня могут появиться какие-то чувства. Я знаю его всю жизнь, поэтому вряд ли несколько разговоров, пусть даже немного «взрослых», что-то изменят.

Его голубые глаза останавливаются на мне, и я спотыкаюсь, едва не врезаясь в Шарлотту.

Она подхватывает меня и кладет руки на плечи:

— Ты в порядке? Ты какая-то тихая.

Я киваю, заставляя себя не обращать внимания на парня, отрабатывающего броски в углу катка, и сосредоточиться на Чарли.

— Это из-за Дейна, этого безмозглого осла?

Я почти улыбаюсь, услышав, как она его обозвала.

Качаю головой:

— Все нормально. — Сосредотачиваюсь на ребрах коньков.

Лево. Право. Перекрестный шаг. Дыхание.

Шарлотта скользит рядом, одаривая меня пристальным взглядом:

— Ты отвлечена.

— Нет.

— Ты чуть не задела борт.

— Не задела.

Она прищуривается. Я прибавляю скорость, силой загоняя себя в ритм.

Шарлотта подъезжает ближе и толкает меня плечом:

— Ну-у…

Я тут же стону:

— Нет.

Она смеется:

— Ты не можешь заранее сказать «нет».

— Еще как могу.

Она лукаво ухмыляется:

— Есть какие-то новости по поводу того, о чем мы говорили вчера?

У меня сжимается желудок.

Вот оно.

Первая ложь. Потому что я никак не могу сказать ей правду.

Я не отрываю взгляда ото льда:

— Нет.

Слишком быстро.

Она прищуривается:

— Нет?

— Нет.

Она смотрит на меня чуть дольше, чем нужно.

Потом пожимает плечами.

— Все равно считаю, что идея «друзей с привилегиями» — гениальная. Лучший мой план на данный момент, — тихо говорит Шарлотта, бросая взгляд на брата, чтобы убедиться, что он не подслушивает.

Мне почти хочется сказать ей, что уже поздно: он все слышал.

Я принужденно фыркаю:

— Это хаос. Беспорядок. Это… глупая идея.

— Я не согласна. Это эффективно.

— Это беспорядок.

— Ты уже это говорила, — она закатывает глаза. — Это познавательно.

Я едва не смеюсь.

Едва не признаюсь.

Потому что именно это и происходит: репетиторство в обмен на… советы по сексу.

И причем с ее братом — из всех возможных людей.

— Может, нам стоит зарегистрироваться на сайтах знакомств? Попробовать их?

Я морщу нос от одной мысли:

— Пожалуйста, нет.

Шарлотта смеется, закатывая глаза на мою драматичность.

Звук еще одной шайбы, влетающей в сетку, так и тянет меня бросить взгляд на того, кто это сделал.

Но я не смотрю.

Шарлотта вновь закатывает глаза из-за шумных действий брата:

— Боже, он просто зверь.

Я разворачиваюсь к ней лицом и заставляю себя полностью сосредоточиться на разговоре, избегая смотреть в ту сторону, откуда доносятся все эти звуки:

— А у тебя что? Какие-нибудь интересные события в твоем мире?

И, пожалуйста, давай оставим мой мир похороненным как можно дольше. Желательно — до самой моей смерти от старости.

— Вчера вечером в театре был симпатичный парень.

Это привлекает мое внимание:

— Симпатичный — это как?

— Высокий. Каштановые волосы. Красивые предплечья. Немного неряшливый вид, — она ухмыляется. — В ковбойской шляпе.

Я фыркаю:

— Ну конечно.

— Типа… раздражающе симпатичный.

— Ты с ним флиртовала?

— Я ему улыбнулась.

— Ты работаешь в розничной торговле. Ты обязана улыбаться.

Она толкает меня локтем, смеясь:

— Заткнись. У него былоэто самое.

— Что «это самое»?

— Предплечья, — она корчит гримасу, будто ей невыносимо. — Он потянулся за кошельком, и я чуть не упала.

Я хихикаю:

— Не может быть.

— Еще как может, — она тычет пальцем в свое колено, будто оно во всем виновато. — Мое тело сказало: «Точно нет». Оно вечно меня подводит.

Я понимаю, что она шутит, но сердце все равно сжимается.

Она вдруг разворачивается, отрывает взгляд от моего лица и плавно входит в изящный, безупречный поворот.

А потом спотыкается.

Сердце подскакивает к горлу, и тут я понимаю: Ашер, должно быть, наблюдал за нами, потому что уже катит к сестре после ее оплошности.

Она отмахивается от него, но не смотрит ему в глаза:

— Все нормально, просто зацепилась за неровность на льду. Им бы уделить внимание этой проблеме.

Мы оба знаем правду, но не разоблачаем ее ложь.

— Лотти, — говорит Ашер.

Это прозвище я не слышала от него с тех пор, как они были детьми.

— Я в порядке, — она по-прежнему не смотрит на него.

— Нет, не в порядке, — Ашер не успевает сказать больше: двери катка с грохотом распахиваются, и внутрь вваливается остальная хоккейная команда.

— Ухожу, — бормочет она, словно отдает себе