Идеальный мужчина - Дженни Маркас

На следующий день Холли по-настоящему сблизилась со своей новой подругой, когда все учащиеся играли в баскетбол на уроке физкультуры.

Эмми и Холли, как ни удивительно, просто сидели на скамейке. Они не чувствовали особенной любви к спорту, и им не составило труда увернуться от участия в команде. Подруги наблюдали, как остальные ученики носятся с мячом по полю.

— Как бы тебе ни хотелось, — заметила Эмми, глядя на другую сторону двора, — не смотри туда.

— Куда? — обернувшись, спросила Холли.

Эмми быстро развернула Холли назад.

— Ой! — Холли потерла голову.

— Ты все же посмотрела, — возмутилась Эмми.

— Я даже не знаю на что! — ответила Холли.

Эмми понизила голос до шепота.

— На Энзо Уолкера. Он самый большой в мире подлец, от которого я просто без ума.

Как знакомы Холли подобные слова!

— О Боже, Эмми, — ужаснулась она. — Ты прямо как моя мама. — Грустно покачав головой, она посмотрела во двор и увидела Адама Форреста.

Во дворе все как один носили белые носки и кроссовки «Найк». Но только не Адам. Он надел цветные носки в ромбик и кроссовки «Вэнс», которые носил с гордостью.

Внезапно он бросил взгляд на Холли и кивнул в ее сторону. Холли наклонила голову, но успела заметить его кивок. Холли подняла глаза. Адам перехватил мяч и направился к корзине, ловко уворачиваясь, профессионально обводя мячом за спиной игроков, увиливая от нападающих. На мгновение он остановился, чтобы лучше прицелиться, а затем бросил мяч таким небрежным движением, будто хотел сказать: «Ну конечно, я прекрасный игрок, но мне-то все равно». Мяч со свистом влетел в кольцо — прекрасный бросок. Бросив мяч, Адам снова взглянул на Холли. Все произошедшее не ускользнуло от внимания Эмми.

— Ого, — воскликнула она. — Посмотри только. У меня воображение разыгралось или Адам Форрест действительно на тебя заглядывается?

— У тебя разыгралось воображение, — заверила ее Холли.

— Ну нет, — решительно заявила Эмми, — у меня не настолько богатое воображение. Он точно на тебя заглядывается.

— Мне все равно. — Холли смотрела прямо перед собой.

— Да почему бы и нет? — спросила Эмми. — Он ничего.

Холли почувствовала, что краснеет. Он действительно был ничего. Но она взяла себя в руки.

— Любовь переоценивают, — заявила она подруге, — конечно, она является хорошей темой для тех, кто пишет стихи и популярные песни, но для простых людей — ничто. Где ты ее видела? Назови хотя бы одну пару. — Холли взглянула на подругу, она ждала.

И ждала.

И ждала.

Эмми сосредоточилась, пытаясь вспомнить хотя бы одну счастливую пару. Наконец она сдалась. Эмми покачала головой.

— Но тем не менее мне все равно нужен Энзо Уолкер, — заупрямилась она.

После школы Холли пригласила Эмми в гости. Войдя в квартиру, они увидели в гостиной Джин, которая ела арахисовое масло прямо из банки и спорила с телевизионным доктором Филом. Рядом на полу лежала Зоуи и делала свое несложное, соответствующее второму классу домашнее задание.

По телевизору доктор Фил буквально терроризировал исхудавшую депрессивную женщину.

— Как вы могли оказаться настолько глупой, чтобы решить, что вы интересны вашему мужчине? — кричал он, а женщина нервно всхлипывала и вытирала слезы.

— Да, но… Я просто хочу узнать, — она всхлипнула, — почему он перешагнул через меня?

Доктор Фил не замечал ее слез.

— Через вас нельзя перешагнуть, если вы не лежите, — поучал он.

Джин больше не могла сдерживаться.

— Замолчи, ты, лысый идиот! — завопила она на экран. — Бедняжка же на грани самоубийства! — Из-за арахисового масла во рту речь ее звучала невнятно.

— СА-МО-У-БИЙ-СТВО, — проговорила Зоуи.

Как ни неприятно чувствовала себя Холли, но она все же попыталась отвлечь Джин.

— Мама, это Эмми, — представила она подругу.

Джин даже не взглянула на гостью. Она с ненавистью смотрела на доктора Фила.

— Она пришла позаниматься, — продолжала Холли.