Он мой кошмар - Мария Высоцкая

Андрей прижимает свою ладонь к моей спине, а после целует в плечо.

Девушка, что минуту назад появилась в доме, замечает нас и приветливо взмахивает рукой. Я же с замиранием сердца анализирую реакцию Андрея. Он кивает ей, а после переплетает наши пальцы.

Уже можно выдохнуть?

— Всем привет! — блондинка пересекает гостиную, останавливаясь напротив нас. Смотрит на меня. Ведь только с ней мы незнакомы. — Андрюша, — целует Панкратова в щеку, а после несколько раз хлопает по его плечу. — Какой ты красивый. С днем рождения, милый!

Андрей отстраняется от нее первым. Она это, конечно, показательно игнорирует. Снова широко улыбается и поддевает локон Леськиных волос.

— Да ты покрасилась. А какой цвет… непримечательный…

Бережная закатывает глаза, решаясь не ввязываться в пикировку.

— Андрюша, мы так давно не виделись. Я, как узнала, что сегодня банкет устраивают, сразу решила, я должна тут быть. Так сказать, поздравить лично.

Она смеется, а мне кажется, что эта эмоция наполняет ее слова еще большей двусмысленностью.

— Спасибо, — Панкратов холодно улыбается, устроив ладони на моей талии, — кстати, познакомься, Ира, это Есения, моя девушка.

— Вау, — блондинка прикусывает нижнюю губу, — миленькая. Ты прости за мои шалости с поцелуйчиками, — говорит уже мне. — Я даже подумать не могла, что вы вместе. Такие разные.

— Как Москва? — вмешивается Леська, перетягивая внимание новой знакомой на себя.

— О, детка, это шикарно! Наше захолустье, конечно, просто ад после столицы.

— Тебя из универа-то еще не выперли?

Ирина дует губы, а потом начинает хохотать как припадочная.

— Лесь, ну когда папа платит… Че ты? Так, мне нужно поздороваться с Оксаной Николаевной, какая она сегодня элегантная.

Ирина с улыбкой на лице смотрит на мать Андрея и, щелкнув Леську по носу, спешит к Панкратовой.

— Как была дурой, — бурчит Бережная. На губах Андрея от ее слов появляется усмешка.

— Могу объяснить, — он говорит это тихо, так, чтобы слышала только я.

— Не нужно. Я все и так поняла.

— Мы давно расстались.

— И это тоже поняла. Не заморачивайся.

Телефон, что я весь вечер сжимаю в ладонях, оживает. Извиняюсь и выхожу в соседнее помещение. Музыки тут почти не слышно, но взволнованный мамин голос разобрать все равно слишком сложно.

— Не тараторь, пожалуйста, мам, ну что случилось?

— Катюша упала, сломала ключицу. Мы в больнице, у меня чуть сердце не остановилось.

— Не паникуй. Все же нормально? Ну, то есть все в рамках обычного перелома?

— Врач сказал, что да, но срастаться будет долго… Ты прости, что я вот так тебя отвлекаю. Просто так перепугалась, а ты знаешь — твой голос меня успокаивает получше валерьянки.

— Мама, — смеюсь, — главное — не накручивай себя.

— Это да. Как праздник?

— О, это заслуживает отдельного разговора.

— Тебя там не обижают?

Мама такая мама.

— Нет, все прекрасно. Здесь очень здорово и красиво.

— Ну ладно, не буду больше отвлекать. Веселись.

— Спасибо.

Когда я возвращаюсь в гостиную, ни Леськи, ни Андрея не вижу. Осматриваюсь, выбираю в контактах номер Панкратова, но нажать на «вызов» не успеваю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Фигура Оксаны Николаевны замирает прямо передо мной.

— Скучаешь?

— Нет, все в порядке. Просто Андрей…

— Ой, они с Виталиком наверх пошли. Может быть, устроить тебе экскурсию по дому?

Что на это ответить, я не знаю. С одной стороны, мне все же нужно хоть немного наладить контакт с мамой Андрея, с другой, я не верю, что она со мной искренна.

— Не откажусь, — миролюбиво улыбаюсь и следую за ней наверх по все той же подсвеченной синим лестнице.

Мы выходим на огромный балкон-террасу, к моему удивлению, он застеклен и используется как оранжерея.

— Очень люблю цветы, — поясняет Панкратова. — Сначала у меня была отдельная стеклянная теплица, но я терпеть не могу выбираться из дома в дождливые дни, что дизайнер предложила перенести все мои богатства сюда. Как был против Володя.

На словах о мэре перед глазами сразу же встает картинка с его любовницей.

— Якобы мы портим фасад дома. Но кто его спрашивал?

Оксана Николаевна снова смеется, расстегивая пуговицу на пиджаке. В отличие от других дам, что присутствуют на празднике, она единственная облачена в брючный костюм. Себя я в расчет не беру. Но остальные девушки и женщины здесь преимущественно в платьях.

— Очень красиво.

— Да, получилось замечательно.

Мать Андрея теребит обручальное кольцо на своем пальце и становится серьезнее.

— Есения, ты милая девушка, как выяснилось, даже порядочная. Но, дорогая моя, мы все взрослые люди, живущие в современном мире. Ты должна понимать, что у вас с Андреем нет будущего. И это не я, такая злая тетка, тебе говорю. Это очевидная реальность. Твоей красоты и обаяния, к сожалению, недостаточно, понимаешь?

Оксана Николаевна тянется ко внутреннему карману пиджака и вытаскивает оттуда конверт.

— Я знаю, что у вас в семье финансовые трудности. А ты можешь их решить. Все, что тебе нужно, это забыть о существовании моего сына, — она протягивает мне конверт, — думаю, здесь хватит на маленькую амнезию. Учись, живи дальше. Ты очень красивая, умная девочка. И я надеюсь, что мы поймем друг друга. Этот разговор должен остаться между нами.

Я даже в конверт не заглядываю, отшатываюсь от нее.

— Я… уберите деньги.

— Подумай хорошо. Ты сегодня видела Иру, они с Андреем сильно поссорились в Москве, но они были вместе, сколько я их помню. В саду, в школе, вместе уехали. У всех бывают разногласия. Я очень люблю своего сына, но он непостоянный человек. Он вернулся один, они повздорили, и это абсолютно нормально, когда мужчина его возраста пытается забыть любимую за счет чувств другой девушки. Ты удобна для него.