Она мое безумие - Лекси Рид

— Принцесса, не говори ерунды, — Влад отвечает равнодушным голосом, словно обсуждает погоду. Его спокойствие контрастирует с моим взрывом, и это звучит ещё более зловеще в этом гнетущем молчании. — Новости о твоём похищении нет в СМИ. Тим позаботился об этом.

Его слова ударяют в меня, как гром среди ясного неба, заставляя меня замереть. Я не могу поверить, что моя трагедия известна только нескольким избранным. Вся эта иллюзия, что мир знает о моём бедственном положении, развеивается, как утренний туман, оставляя только пустоту и страх.

Мои мысли обрушиваются на меня, как волны, готовые поглотить. Я чувствую, как холод начинает пробираться в моё сознание, как кровь стучит в висках с нарастающим гулом. Внутри меня пробуждается темная энергия, заполняющая каждый уголок разума. Моё воображение рисует жуткие картины, которые и представить-то страшно.

Я представляю, как медленно и осторожно беру нож из ящика стола. Его лезвие сверкает в утреннем свете, как зловещий намёк на возмездие. В своём воображении я вижу, как это лезвие пронзает правый глаз Влада, как он скручивается от боли и страха. Каждая деталь его страдания становится для меня источником мрачного удовлетворения.

Представляю, как наблюдаю, что его самодовольная улыбка медленно исчезает, его лицо искажается от ужаса, а затем замирает в мертвой неподвижности. В этих тёмных мыслях я нахожу странное утешение, которое наполняет меня ненавистным восторгом.

Мои губы растягиваются в улыбке, которая не имеет ничего общего с радостью. Это улыбка, которую носит только человек, преодолевший ужас и принявший свою тёмную сторону. Я чувствую, как это удовлетворение проникает в каждую клетку моего тела, как тёмная энергия заполняет всё существо, готовое к действию.

Я смотрю на Влада, видя в его спокойном выражении лицом оскорбление. Моя душа наполняется решимостью разрушить эту маску, отомстить за все страдания и боль. Я принимаю это чувство как свою защиту, как способ противостоять внешнему миру, который продолжает игнорировать моё существование.

В этом месте, в этом доме, где каждая тень кажется настойчиво подкрадывающейся, я осознаю, что потеряла остатки контроля и погружаюсь в бездну своих тёмных эмоций.

— Планируешь в своей удивительной головке план моего убийства? — с ехидной усмешкой спрашивает Влад, медленно поднося чашку кофе к губам.

Его взгляд, полный цинизма, кажется ещё более зловещим на фоне мягких утренних лучей.

Аромат кофе, некогда приятный, теперь воспринимается как издевательство. Каждый его вдох наполняет воздух жгучей иронией.

Я хмыкаю, пробуя на вкус яичницу. Вкус её удивительно безупречен — ни горечи, ни жирности.

Я смотрю на Влада, и моё сердце бьётся всё быстрее, пытаясь удержать нарастающее чувство мрака. Его насмешливая улыбка всё ещё сверкает в утреннем свете, но в этом свете я вижу и тени, которые он сам создаёт. Я медленно поворачиваю голову, всматриваясь в его лицо, пытаясь найти в нём тронутые страхом черты.

— Как ты думаешь, Влад? Планирую твою смерть или нет? — произношу я, мои слова становятся словно остриё ножа, которое медленно скользит по коже. В моих глазах сверкает что-то зловещее, и каждый мой взгляд наполняется мраком, готовым разорвать невидимую границу между нами.

Влад медленно опускает чашку, его глаза становятся холодными и бесстрастными. Его усмешка превращается в тонкую линию, как будто все шутки и игривость, с которыми он привык обращаться, исчезли в воздухе. Мой вопрос, который казался лёгким и игривым, на самом деле заполнил пространство вокруг нас напряжённым молчанием.

Марина останавливается, её руки дрожат всё сильнее, когда она вытирает пот со лба, её глаза сверкают тревогой. В этом моменте, в тишине, которая наступила после моего вопроса, я чувствую, как каждый звук, каждая тень, каждое движение становятся частью более глубокой и страшной картины.

— Да, это видно, как ты стискивала нож в левой руке, — с холодной улыбкой отвечает Влад, его слова вызывают у меня дрожь. Это ощущение, как будто кто-то провёл по моей коже острым лезвием.

Если бы я стояла, мои коленки дрожали бы, но я сижу, и это хоть немного спасает ситуацию. Однако, как он умудряется так быстро менять моё отношение к нему, остаётся загадкой.

Я прижимаю ладони к краю стола, чувствуя, как из них вырывается напряжение. Моё дыхание становится более частым, но я все же стараюсь сохранять внешний вид спокойной. Я поворачиваю голову, чтобы встретиться с его взглядом, и в его глазах вижу искры уверенности, которые резко контрастируют с его словами.

— Ты флиртуешь со мной, что ли? — удивлённо произношу я, мои слова звучат как вызов. В моём голосе ощущается горечь и растерянность, смешанные с искренним удивлением. Я пытаюсь разгадать, как он может быть одновременно уверенным и угрожающим, словно он играет на грани двух противоположных миров.

Влад, не отрывая взгляда, аккуратно намазывает масло на ломтик хлеба, его движения медлительны и обдуманные, будто каждый его жест продуман до мелочей. Он выглядит абсолютно спокойным, как если бы вся эта ситуация была для него частью обыденной рутины.

— Да, — отвечает он с уверенностью, как будто это не только очевидно, но и ожидаемо. Его голос звучит ровно и спокойно, но в нём скрывается тёплая издёвка, которая добавляет жару в наши слова.

Он продолжает намазывать масло, его руки движутся с лёгким напором, который в сочетании с его взглядом создаёт ощущение опасности.

— Ты не имеешь права со мной флиртовать, — фыркнула я, не глядя на него, а сосредоточившись на еде, которую разложили передо мной. Мои руки неуверенно скользят по тарелке, пытаясь скрыть внутреннее волнение.

— Почему же? — с лёгкой насмешкой спрашивает Влад, его голос звучит как тихий вызов. Он наблюдает за мной с ярким интересом, и его глаза не отрываются от моего лица.

— Я обручена с другим человеком. И ты знаешь об этом, — беспечно произношу я, беря шипцы, чтобы взять круассан с бананом и шоколадом на свою тарелку. Мой голос звучит твердо, но внутри меня бушует буря эмоций, которую я стараюсь не показывать.

— Но это не помешало тебе целоваться со мной на твоей помолвке, — смеётся Влад, откусывая кусочек бутерброда с маслом и икрой. Его смех звучит как нож по нервам, его слова вызывают в памяти смутные воспоминания и обостряют мои чувства.

Я смотрю на него, чувствуя, как мой живот сжимается от стыда и лжи. Мой голос становится более тихим, но не менее уверенным.

— Да, я целовалась с тобой, потому что была влюблена в тебя, — признаю я спокойно, как будто эта часть моей жизни уже не имеет значения. Я вцепляюсь в нож и