Сошествие в Аид - Хейзел Райли

Смотрю на часы. Уже за одиннадцать вечера. В понедельник, ноябрь. До моего дня рождения — час. Ньют злится на меня, и я торчу в библиотеке под предлогом «занятий», лишь бы быть от него подальше. Могло быть хуже?

Я же выиграла Игры Афины. И что теперь? Она поняла, что мы жульничали? Победа не засчитывается, потому что вмешался Аполлон? Что ждать? Говорят, полагается приз. Но какой?

Я театрально фыркаю, и двое студентов за соседним столом оборачиваются. Разблокирую телефон и открываю чат с Хайдесом. Начинаю печатать:

У тебя всё нормально?

Стираю. Слишком заботливо.

Ты пошёл яблоки собирать?

Стираю снова.

Слушай, знаю, что это не моё дело и я, наверное, последняя, кого ты хочешь видеть или слышать, но куда ты пропал? Тебе лучше? Ты болен? Прости. Это всё из-за меня.

Смотрю на сообщение. Я выгляжу отчаянной. Прикусываю губу, палец зависает над кнопкой «отправить». Что делать? Жать? Стереть? Переделать? Да, переделать.

Удаляю всё в миллионный раз и набираю короткое:

Привет. Ты где?

Я почти нажимаю «отправить», когда за спиной раздаётся:

— Здесь.

Каждая мышца в моём теле замирает. Чувствую дыхание у себя на шее. Стоит лишь повернуть голову влево — и я встречаю взгляд Хайдеса, склонившегося надо мной и смотрящего в экран моего телефона.

— Кажется, у меня сердечный приступ, — шепчу.

Шрам на его лице изгибается в такт улыбке.

— Ты волнуешься за меня? Миленько. Учитывая, что я получил по полной, чтобы прикрыть твою задницу.

Я не шевелюсь. Он опирается рукой о стол и поворачивается, и наши глаза встречаются. В его взгляде нет ни капли обиды.

— Не обязательно было так пугать, — шепчу.

— Искала меня. Вот я. Разве не забавно, как работает судьба?

Один из библиотекарей — пожилой лысоватый мужчина — шикнул на него. Хайдес закатил глаза и сделал вид, что всё в порядке.

Я отвожу взгляд от его серых глаз и цепляюсь за Лиама. Тот сидит белый как мел, его стандартная реакция на появление Хайдеса. Тот, нарочно провоцируя, приветствует его лёгким кивком.

— Нам нужно поговорить, — шепчет он мне на ухо. Холодок пробегает по позвоночнику и застревает у самого основания шеи. — Отойдём на минуту.

— Ладно. Но сначала ответь на вопрос.

— Валяй.

— Ты прочитал сообщение, которое я собиралась тебе отправить?

— Какое из многих?

Я заливаюсь краской.

— Сколько времени ты уже стоял у меня за спиной и подглядывал? — выпаливаю слишком громко. В панике зажимаю рот ладонью. Чувствую на себе взгляды Перси и Лиама.

Хайдес выпрямляется с самодовольной ухмылкой:

— Достаточно, чтобы увидеть, сколько раз ты всё стирала и писала заново, Хейвен. — Он цокает языком, как строгий отец. — Хейвен, ты что, влюбилась в меня? Ведёшь себя как тринадцатилетняя с гормональным взрывом.

Я его игнорирую и резко встаю, стараясь не заскрипеть стулом. Обращаюсь к Перси и Лиаму:

— Я сейчас вернусь, не переживайте.

Перси уже открывает рот, чтобы возразить, но Хайдес вмешивается:

— Она сказала, что вернётся.

Они переглядываются так долго, что мне становится неловко. Лиам нервно чешет подбородок.

Я хватаю Хайдеса за предплечье и тяну:

— Пошли, Дива. Этот обмен взглядами — цирк какой-то.

Он не сопротивляется, наоборот, даёт себя увлечь и смотрит только на меня. Явно забавляется.

— В конце концов, он же не виноват. Трудно не глазеть на меня. — Указывает на своё лицо свободной рукой.

Я снова его игнорирую и быстро шагаю вперёд. Все косо глядят, прячась за видимостью прилежного чтения. Ещё до того, как я успеваю дойти до двери, Хайдес толкает меня в сторону, и мы оказываемся меж двух стеллажей, плотно набитых книгами.

— Ты что… — начинаю возмущаться.

Он жестом велит молчать и оттесняет меня до самой стены, подальше от любых живых свидетелей.

Я сдаюсь и отпускаю его руку, упираюсь спиной в полку.

Хайдес становится напротив, скрестив руки на груди. Чёрная прядь падает ему на лоб, щекочет нос. Мне так и хочется поправить её.

— Для протокола, Хейвен, — говорит он, — ты совсем не последняя, кого я хочу видеть или слышать.

Я хмурюсь. Не понимаю, к чему… А. Сообщение, которое я написала и тут же удалила. Прекрасно.

Чтобы не подыгрывать ему, раз уж мы нос к носу, рассматриваю его внимательнее. На правой щеке расплылся здоровенный синяк, на левом скуле заживает свежая царапина. Этого точно не было после побоев от Аполлона. Но впервые решаю промолчать.

— Появились осложнения.

И точка. У меня сдают нервы:

— То есть?

Он облизывает нижнюю губу. Только сейчас замечаю, что она чуть распухла.

— Афина всё поняла. Рассказала нашим родителям. Кстати, они не особенно обрадовались. — Он машинально касается пальцами раны на скуле.

Он продолжает, но я его уже не слушаю. Подскакиваю и хватаю его за запястье.

— Это они сделали? Синяк на скуле? Твои родители?

Хайдес раскрывает рот, но молчит.

Как можно бить собственного ребёнка? Избивать — за что? За то, что изменил правила их тупой драки? Боже, теперь я чувствую вину в квадрате. Но кто бы мог подумать, что он вляпается в такое?

— Хайдес, — зову я, голос дрожит. Пытаюсь коснуться раны, но он отворачивается. Оказавшись лицом к лицу с синяком, только вздыхаю. — Это твои родители тебя избили?

— Отец. Но неважно. Он делает это только когда мы совершаем серьёзные ошибки, — отмахивается он, словно это ничего. — В остальном у нас есть всё.

Теперь моя очередь таращиться с открытым ртом. Я бы сказала ему, что это ненормально. Но он явно не хочет в это углубляться.

— Ладно, — выдавливаю. — Понимаю, что не имею права судить о твоих родителях, но… Хайдес, ты не заслужил этого. И не заслужил ударов Аполлона. Я бы лучше проиграла, чем видеть тебя таким.

И это предел моей мягкости.

— Так вот, — продолжает он, и я улавливаю в себе неприятное чувство разочарования, — отец и мать хотят, чтобы мы снова провели бой. Перед ними.

О. Ну, этого я могла ожидать. Киваю, заставляя себя держать спокойствие.

— В общем-то правильно. Мы жульничали.

— В нашем доме в Гре… — он морщится. — Стой, что? Тебе кажется правильным?

Я отражаю его гримасу:

— Подожди. В Греции?

Мы застываем, каждый со своей версией одного и того же кошмара. Первым заговорил он:

— Родители родом из Афин. Там у нас вилла. Они хотят, чтобы бой прошёл там.

Я задумчиво бурчу, чувствуя его взгляд на себе:

— Ну, если уж получать по морде, то хотя бы в Греции. Неплохо. Может, ещё и по городу прогуляюсь? До Санторини далеко? Всегда мечтала. И кухня там, наверное, божественная. — Я тараторю всё