Академия «505». Циклы Ремали. Часть 1 - Дария Эссес

То, что мне нужно.

Пробравшись к Блэквуду сквозь танцующих студентов, я схватила его за руку и потащила к выходу. Он следовал за мной, хмуря брови, но не задавая вопросов.

Мне нужно было перестать слышать чьи-то голоса. Чувствовать поглощающую панику, панику, панику. Мне нужно было заменить пугающие воспоминания чем-то хорошим.

Я не осознавала, что делаю. Просто бросилась по пустому коридору в неизвестную сторону и забежала в первую попавшуюся аудиторию. Захлопнув дверь, толкнула Зейдена ко столу.

– Что ты…

Его взгляд из непонимающего превратился в обжигающий. Зеленые глаза наполнились осознанием и желанием, заскользили по моему телу, лаская каждый открытый участок. Язык увлажнил губы. Мне захотелось почувствовать его вкус.

Остановившись напротив, я обвила руками его шею и прошептала:

– Помоги мне.

На мужественном лице проступила хищная улыбка.

– С радостью.

Его рот столкнулся с моим в страстном поцелуе. Я застонала от переизбытка ощущений, почувствовав чьи-то губы, мягкие и такие теплые, впервые за несколько лет. Это было так потрясающе. Так жарко, как под взорвавшимся солнцем, и успокаивающе.

Зейден тут же обхватил мои бедра и, переместившись, повалил меня на стол.

Я действовала интуитивно. Мои руки помнили, как нужно обнимать человека и проводить пальцами по затылку, вызывая дрожь. Мои зубы помнили, как приятно оттягивать чью-то губу, а затем зализывать ее языком.

– Ты еще лучше, чем я себе представлял, – прохрипел Зейден, скользнув ладонями под мое платье и обхватив ягодицы. Я ахнула, когда почувствовала низом живота его твердый член.

Он трогал, трогал, трогал – то мягко и плавно, то грубо и жестко. Его ладони были повсюду: на моей горящей от прикосновений шее, в растрепанных волосах, под задравшимся платьем. Я ловила губами воздух, прикрыв от наслаждения глаза.

– И как часто ты представлял меня?

Зейден спустился влажными поцелуями к моей груди.

– Слишком часто.

Его ладонь оттянула ткань платья. Язык коснулся солнечного сплетения, и в голове вспыхнул другой поцелуй.

Моя затемненная спальня. Холодный металл, скользящий по коже. Губы, едва коснувшиеся меня, но словно перевернувшие мир. Я так хотела, чтобы они оказались выше, проследили линию горла и слились со мной в сумасшедшем поцелуе.

А поцелуй с Каем был бы именно таким. Сумасшедшим, но до скрипа в зубах сладким.

Его безумство. Его мягкость. Его всё.

Нет.

Я распахнула глаза, когда меня словно окатили ледяной водой.

Почему я думаю о нем, когда меня целует другой? Почему Кай даже сейчас не хочет отпускать мои мысли?

– Ксивер… – проник в разум стон Зейдена.

Нет.

Я уперлась ладонями в его грудь, желая отстраниться.

Но не успела.

В следующую секунду Зейдена отбросило к стене. Кай пронесся мимо меня, словно разрушительный ураган, и ударил его в челюсть. Затем еще раз. И еще раз. Хладнокровно, жестоко, клинически, будто Зейден – не его лучший друг, а заклятый враг.

– Я сказал тебе, блядь, не прикасаться к ней! – прорычал Кай, когда Зейден повалился на пол с разбитым лицом. Черно-белую плитку обагрили алые капли. – Прочь отсюда. Сейчас же, Блэквуд.

Меня точно оглушили. Я замерла, как пойманный зверек, чувствуя бешено колотящееся в самом горле сердце. В такие моменты я всегда была тигром. Загнанным в клетку без возможности взять ситуацию под контроль.

– Hafið? – Теплые ладони легли на мои щеки. Я моргнула и утонула в бездонных глазах. – Он сделал тебе больно?

Почему ты спрашиваешь это? Почему ты спрашиваешь это, когда пару минут назад мой язык был у него во рту, а у тебя есть невеста? Почему, Кай?

– Дорогая, ты меня слышишь? Ты со мной?

Отбросив его руки, я сорвалась с места и побежала.

Слишком много. Всего слишком много! Сотни мыслей до сих пор одолевали разум, а я сгибалась под ними, как дерево под жестокими порывами ветра. Я не видела ничего вокруг. Изредка перед глазами мелькали лица студентов. Откуда-то доносилась легкая, не подходящая этому вечеру музыка.

Но я не замечала этого.

Потому что убегала от мыслей. Убегала от проблем. Убегала от самой себя.

Как всегда.

Вина. Почему, черт возьми, меня одолевала вина? Мы ведь друг другу никто!

Остановилась я только на улице, когда исландский ветер охладил тело, а чья-то рука перехватила меня за запястье.

Резко развернувшись, я наткнулась на грудь Кая. Теплые ладони снова опустились мне на щеки. Стоя на заснеженной аллее под светом фонарей, я заглянула в его глаза и приготовилась увидеть любую эмоцию – гнев, отвращение, непонимание.

Но его взгляд… Боже, его взгляд впервые был настолько ласковым, настолько мягким, что мое сердце разлетелось на осколки. Вместо привычного льда внутри них разгоралось пламя, но оно не сжигало, а согревало изнутри.

Не смотри на меня так!

– Я говорил тебе одеваться теплее?

Я бы засмеялась, не находись сейчас на грани истерики. Соленые слезы заскользили по лицу. Я пыталась, пыталась, пыталась остановить их, но не могла. Кай стирал мокрые дорожки подушечками больших пальцев, заставляя меня плакать еще сильнее.

– Ты не имеешь права указывать мне, что де… что дела…

– Дыши, Hafið. Я хочу, чтобы ты дышала. Слышишь?

Не говори со мной так! Не говори со мной так, будто я для тебя что-то значу!

– Отпусти. – Я начала вырываться, но он сжал мое лицо сильнее. – Отпусти меня, Кай!

– Нет.

Я сдалась, обмякнув в его руках. Не отводя от меня взгляда, он приоткрыл губы и сделал глубокий вдох. Затем медленно выдохнул, отчего нас окутало облачко пара. Я неосознанно подстроилась под его дыхание.

Вдох.

Eins, zwei, drei, vier, fünf.

Выдох.

Sechs, sieben, acht, neun, zehn.

Вдох.

А потом он обнял меня.

Он просто взял и заключил меня в самые крепкие объятия, словно боялся, что я испарюсь. Никто никогда не обнимал меня так, как Кай Алькастер. Его тепло проникло сквозь слои одежды, щека прижалась к моей макушке, а пальцы скользнули к затылку и начали медленно массировать его.

– Я здесь, дорогая.

Зарывшись носом в его пиджак, я обхватила Кая за талию.

Он был сыном самого жестокого человека. Он пытался сбросить меня с обрыва, получал удовольствие от страха в моих глазах, но одно его прикосновение могло успокоить меня. Я парила, будто едва расправившая крылья птица, когда находилась в его руках.

Это ужасно.

– Кто ты такой, Кай Алькастер? – тихо спросила я.

Он усмехнулся. Над головой послышался ответ:

– Тот, кто не может перестать думать о тебе, Hafið minn.

Моему сердцу стало так больно.

Я подняла голову и поймала его взгляд. Сотни невысказанных слов, незаданных вопросов кружились над