Герцогиня Эмили - Аурелия Шедоу

— Льюис, — сказала я, поднимаясь. — Мне пора. Нужно проверить оранжерею. А вам — отдыхать. Вы тоже не спали, кажется.

— Ага, — зевнул он. — Пойду прикорну где-нибудь. Но если что — я в гостевых покоях. Зовите.

Я вышла в коридор, и мысли мои были заняты не только войной и шпионами. Льюис сказал что-то важное. Что-то, что заставило меня по-новому взглянуть на человека в тех покоях.

Но думать об этом буду потом. Сейчас — работа.

Глава 36 Ночной разговор у камина

Глава 36 Ночной разговор у камина

Вечер опустился на замок тяжёлой, холодной тишиной. За окнами выл ветер, где-то в коридорах перекликались стражи, но здесь, в кабинете герцога, было тихо и тепло. Огонь в камине лениво пожирал поленья, отбрасывая пляшущие тени на стены и мебель.

Герцог лежал на широкой кушетке у камина, укрытый пледом. Матиас разрешил ему перебраться сюда из спальни — сказал, что движение полезно, но лежать всё равно надо. Лоренц воспринял это как личное оскорбление, но спорить не стал — видимо, сил действительно не было.

Я вошла без стука, придерживая поднос. На подносе — маленький кофейник, чашка, сахарница и молочник. Льюис перед уходом шепнул: «Попробуй. Он кофе в столице пил, но такого точно не пробовал. Может, растопит лёд».

Герцог повернул голову и посмотрел на меня. Взгляд был усталым, но уже не таким тяжёлым, как утром.

— Ты опять? — спросил он без особой злости. Скорее с усталым смирением.

— Я с кофе, — ответила я, ставя поднос на низкий столик, рядом с кушеткой. — Льюис сказал, что вы любите.

— Льюис много чего говорит. — Он покосился на кофейник, из которого тянулся тонкий, дразнящий аромат. — Я не пью эту дрянь.

— Это не дрянь. Это кофе из зёрен кэбри. Тех самых, которые у вас в долине растут и которыми кормят скот.

Он приподнял бровь.

— Ты хочешь напоить меня кормом для скота?

— Я хочу напоить вас напитком, который бодрит лучше любого вина и не оставляет похмелья. — Я налила кофе в чашку. — Попробуйте. Если не понравится, выплесните в камин.

Он смотрел на чашку, на меня, снова на чашку. Потом, кряхтя, приподнялся на локте и взял её.

Сделал глоток. Поморщился. Сделал ещё один.

Молчал долго. Я села в кресло напротив и тоже налила себе — просто чтобы не сидеть без дела.

— Странный вкус, — сказал он наконец. — Но… не отвратительный.

— Это комплимент?

— Это констатация. — Он отпил ещё. — Откуда ты знаешь, как это готовить?

— Из другого мира, — ответила я спокойно.

Он посмотрел на меня поверх чашки, но ничего не сказал. Мы пили молча. В камине трещали дрова, ветер за окном усиливался.

— Зачем ты это делаешь? — спросил он вдруг.

— Что именно?

— Всё. — Он обвёл рукой пространство. — Мыло, травы, оборону. Ухаживаешь за мной. Сидишь здесь ночами. Ты могла сидеть тихо, в своих покоях, и ничего не делать. Тебя бы никто не тронул.

Я отставила чашку и посмотрела на огонь.

— Я не умею сидеть тихо. И потом… — я повернулась к нему, — это теперь мой дом. А вы — мой муж.

Он замер. В его глазах мелькнуло что-то — не гнев, не презрение, а скорее растерянность.

— Твой дом, — повторил он медленно. — Ты здесь больше недели. И уже считаешь это домом?

— А вы здесь всю жизнь. И до сих пор не считаете?

Он усмехнулся — криво, невесело.

— Я здесь родился. Здесь умру, скорее всего. Но домом это место не было никогда. Крепость. Цитадель. Передовой пост. Всё что угодно, только не дом.

— Почему?

Он долго молчал. Я думала, уже не ответит.

— Потому что дом — это там, где тебя ждут, — сказал он тихо. — А здесь меня никто никогда не ждал. Ждали моих решений, моих приказов, моей защиты. Но не меня.

У меня сжалось сердце. Я смотрела на него — на этого сильного, сурового человека, который вдруг оказался таким одиноким.

— А сейчас? — спросила я.

Он поднял на меня глаза. В них не было прежнего льда. Только усталость и, кажется, вопрос.

— Сейчас… не знаю. — Он отвёл взгляд. — Ты странная. Я не понимаю тебя.

— Я тоже себя не всегда понимаю, — призналась я.

Он допил кофе и поставил чашку на столик. Откинулся на подушки, прикрыл глаза.

— Останься, — сказал он вдруг. — Ненадолго.

Я кивнула, хотя он не видел.

— Хорошо.

Мы сидели в тишине. Огонь догорал, ветер выл за окном, но здесь, в этом кабинете, было тепло. И почему-то спокойно.

Я смотрела на него — на этого сложного, сломанного, но не сломленного человека — и думала о том, что Льюис был прав. Он не злой. Просто забывший, как это — быть нужным не за что-то, а просто так.

— Эмили, — позвал он тихо, не открывая глаз.

— Да?

— Спасибо.

Это было всего одно слово. Но я поняла, что оно значит больше, чем все его прежние гневные речи.

— Пожалуйста, Лоренц.

Он чуть заметно улыбнулся — впервые, кажется, с нашего знакомства. Улыбка вышла кривой, почти незаметной, но она была.

Я завернулась в шаль и откинулась на спинку кресла. За окном бушевала ночь, а здесь, у камина, начиналось что-то новое.

Что-то, чему я пока не могла подобрать названия.

Глава 37 Вести с границы

Глава 37 Вести с границы

Утро встретило замок хмурым небом и пронизывающим ветром. Я сидела в кабинете герцога, просматривая списки запасов, когда дверь распахнулась без стука.

Льюис влетел внутрь, а за ним — капитан Бардо и Томас. Лица у всех были такие, что я сразу отложила бумаги.

— Лоренц, — сказал Льюис, подходя к кушетке. — Плохие вести.

Герцог, который уже начал понемногу сидеть, опираясь на подушки, напрягся.

— Говори.

— Гонец от восточного дозора. — Бардо шагнул вперёд и положил на столик смятый лист пергамента. — Штауфен собрал войско. Тысяч пять, может больше. Они уже у границы.

Герцог попытался встать, но тут же зашипел от боли и рухнул обратно. Ругань, которую он выдал, заставила бы покраснеть даже бывалых солдат.