Никому не говори - Марина Зимняя

Мы отлично поиграли, поначалу мне поддавались немного, но парни быстро смекнули, что играть со мной в поддавки необязательно. Я внимательно всматривалась в их лица, гадая между делом, был ли кто-нибудь из них у Мира в тот вечер или нет. Мне показалось, что нет.

Так же молча мы продолжаем стоять у калитки, будто ни один из нас не готов попрощаться раньше другого.

— До завтра, — произношу первой, решив прервать тишину.

Том тут же подает голос, мы оба поворачиваем головы на его лай.

— Может пройдемся еще до озера? — предлагает Богдан.

— Давай! — быстрей чем следует соглашаюсь я и снова вспыхиваю, ощущая, как становится жарко под курткой. — Рюкзак только оставлю, — киваю на свой двор.

— Оставь у меня, скажешь бабушке, что делала со мной уроки.

Треплю за холку радостного Тома, чувствуя себя безгранично счастливой. Его шершавый язык проходится по моим ладоням, пока Богдан затворяет калитку. Я еще не была у него в гостях. Обычно он приходит ко мне. А ведь тут еще его дедушка, спохватываюсь в последний момент.

— Слушай, давай я все-таки домой забегу, бабушку предупрежу. Встретимся через пять минут, — собираюсь рвануть к калитке. Он ловит мою ладонь.

— Наталья Ивановна, не теряйте Джерри, она у нас, — кричит Богдан во все горло заметив бабушку за забором.

Она что-то отвечает ему. Я не слышу ее, слышу только шум крови в висках.

— Сейчас поужинаем и выгуляем его, — Богдан подталкивает меня к двери.

Дед Мирон высовывается из-за дверного проема своей комнаты.

— Здравствуйте, — здороваюсь с ним, он добродушно кивает мне.

— Дед, есть что перекусить? — Богдан уже громыхает чем-то на кухне.

Уровень неловкости достигает максимального уровня, когда дед Мирон, тепло улыбнувшись мне, проходит следом за внуком. Я разуваюсь, вешаю на крючок куртку, натянув рукава водолазки до кончиков пальцев, иду на щелкающие и стукающие звуки. Сразу подмечаю, что Колхозник пытается спрятать следы беспорядка, нередко царящие не кухне. Пока внук сметает со стола крошки и прячет в раковине грязную посуду, дед вытаскивает из холодильника кастрюлю.

— Борщ? — Колхозник заглядывает под крышку. — Ты будешь? — бросает взгляд на меня.

Отрицательно мотаю головой, продолжая растягивать рукава, кажущиеся теперь просто бесконечными.

Дед бросает на него недовольный взгляд.

— Кто так к столу приглашает? — бормочет сердито. Колхозник тушуется. — Конечно будет. Джерен, я варил этот борщ по рецепту жены, — ставит его на плиту, щелкает поджигом. — Конечно это лишь жалкая копия ее кулинарного шедевра, но ее борщ ты не пробовала…

— Дед, мы сами, — перебивает его Богдан.

— Сами вы сейчас бутербродов нарежете, — фыркает недовольно. — Сало достань, — Колхозник переводит косой взгляд с него на меня.

Я отрицательно покачиваю головой.

— Доставай, говорю! И варенье абрикосовое захвати к чаю, — дед нарезает бородинский хлеб, вынимает из хлебницы половинку батона и отрезает несколько ломтиков. — Ну-ка помоги мне, внучка, — кивает на холодильник, достань сметану и масло.

Пока Богдан спускается под пол, выполняю распоряжения деда.

— Чай заварить сможешь? — обращается ко мне. Киваю поглядывая на него. — Похозяйничай тут, похозяйничай немного, — дед принимается чистить чеснок. По кухне ползет его аромат, смешивающийся с теплым паром вырывающимся из носика закипающего чайника. Я беру маленький фарфоровый заварник, окатываю его кипятком. Позади меня возникает Колхозник и распахнув шкафчик, достает из него коробку чая.

— Да не этот! — цокает на него дед. — С чабрецом и мятой достань, — в моих руках оказывается пакет другого чая, вероятно собранного дедом Мироном самостоятельно.

Простой стол выглядит так аппетитно, а я такая голодная. Запах чеснока разбудил мои вкусовые рецепторы, теперь я буквально давлюсь слюной. Сижу за столом с идеально ровной спиной, стараюсь есть медленно и аккуратно, гипнотизируя тонкие белые ломтики с розовыми краями. Дед Мирон сел ужинать с нами, скорее всего для того, чтобы проследить, чтобы мы все съели. Точнее не мы, а я. Потому что Колхозник работает ложкой достаточно шустро и смотрит на меня уже без всякой неловкости.

Дед берет ломтик хлеба и натирает его край чесноком, затем мажет его тонким слоем горчицы, сверху кладет пару ломтиков сала, смачно откусывает и вздрагивает, прочищая горло.

— Ядреная! — комментирует остроту горчицы. — Да поухаживай ты за девушкой! — возмущенно ругает внука, верно расценив, то с каким интересом я смотрела на его бутерброд.

— Я сама, — ловко проделываю все те же самые действия, стараясь не переусердствовать с горчицей.

Откусываю небольшой кусочек. Это очень вкусно. Кусаю еще раз. Из глаз едва не брызгают слезы, но я жую глядя на удивленное лицо Колхозника.

— Наш человек, — басит дед, — Богдан тащи горлодер!

— Дед, Джерри такое не будет.

— Неси сказал!

На столе появляется банка с розово-белой субстанцией.

— Мы хотели выгулять Тома, — пытаясь остановить нашу трапезу, говорит Богдан.

— Дай человеку поесть нормально.

— Это очень остро, — предупреждает меня Богдан, когда я отвинчиваю крышку с банки.

— Ешь варенье, — бросает дед внуку.

— Варенье я тоже буду, — машу на лицо от очередной остроты. — Что это такое?

— Хрен с томатом, — отвечает мне дед, мотая седой бородой, закидывая в рот сало.

Остаток борща я доедаю в лет за считаные секунды, пытаясь остудить пламя, бушующее у меня во рту.

Богдан протягивает мне кусочек батона, намазанного сливочным маслом, смотрит на меня одновременно с сочувствием и смехом в глазах

Чай был очень вкусным, варенье просто божественным, байки Мирон Иваныча очень веселыми, а вся атмосфера такой домашней, что мне совсем не хотелось уходить домой.

— Том, наверное, обиделся на нас, — принимаю из рук Колхозника теплую толстовку.

— Надень, так теплее будет, у воды всегда холодней, — послушно натягиваю на себя кофту. Озираюсь по сторонам, рассматривая его комнату. Над письменным столом висит стеллаж, одна его половина забита книгами, а вторая… Верчу в руках крошечную модельку самолетика.

— Это кукурузник? — поворачиваюсь к Богдану.

— Ага. А это… — он поочерёдно берет в руки одну за другой моделью, рассказывает мне о каждой с таким интересом, что я теряюсь от такого количества новой информации.

— Ты, наверное, в детстве мечтал стать пилотом? — беру в руки модель самолета Ан-12.

Колхозник хмыкает что-то себе под нос, вздыхает.

— Или… все еще мечтаешь, — осеняет догадкой меня.

Глава 54

Середина декабря

Я не завидую ему… Нет! Конечно нет!

Но почему тогда, стоит ему завести разговор о поступлении в университет гражданской авиации, внутри меня словно загорается лампочка не теплая и светлая, а противная и зеленая. Я понимаю, что это нехорошее чувство, но ничего не могу